• Образ персонажа, которого возьму сам
Маэрвин из Белого Сада, некромант, полукровка айре. Мечтает стать личем и прилагает все усилия для этого. Не гнушается решать проблемы радикально, но по сути не так, чтобы злодей злодейский, просто тот, кто пережил травмирующее событие в жизни. Белый Сад - родная деревня Маэрвина была полностью уничтожена. Он - единственный выживший и выжил только потому что сутки провел в братской могиле среди трупов, тех кого знал. Имеет нестабильный характер и психику, которые качаются туда-сюда. Плохо помнит своё прошлое до того момента как оказался в церкви Марики. Жаден до знаний - именно благодаря этой жадности узнал (без подробностей) как можно стать личем. С тех пор - это его идея фикс.
Живых, всё-таки, любит больше, чем мёртвых, поэтому в целом больше помогает людям, но иногда кажется, что лучше Маэр никому не помогал. Понятия не имеет о личных границах, уважении и прочих таких вещах. Маэрвину часто грозят помыть рот с мылом, потому что базарная ругань - это его спутник. Некроманту проще сделать так, чтобы его боялись и не особенно лезли к нему, чем пытаться наладить контакт. С опаской относится к разумной нежити (и сам собирается ею стать, но тут ситуация "вы не понимаете, это другое"), терпеть не может айре, смотрит на них "как язвенник на редьку" - руку помощи айре или другому полукровке протянет с большой и явной неохотой, всем видом показывая, что делает невероятно сказачное одолжение, а в целом лучше оставить всё как есть.
Действительно теплые чувства у Маэра вызывает в основном его магический кот-компаньон - сэр Стурм, но по факту кот ничем не лучше своего хозяина - в плане своего характера.
В базе выглядит как-то так, провернуть-перевернуть-подогнать - не проблема. Конкретной внешки на Маэра нет, планировал использовать генерации ИИ на базе некроманта из Диабло 4.
• Образ персонажа, которого ищу для соигрока
Вынужденное знакомство с Маэром, которое перетекает в вынужденное путешествие с ним по разного рода захолустьям, погребениям и курганам в поисках лича - это для таламари, смотря за тем, что всё-таки пользы от некроманта было больше, чем вреда.
Для мариканца - Маэрвина надо вернуть в родные пенаты, он там нужен, Маэр не хочет и поэтому, то и дело пытается сбежать (иногда у него это получается). Не смотря на проблемы с нежитью, сейчас Маэрвин очень сильно вперлось найти лича и более подробные сведения о том как стать личом самому, а всё остальное, по мнению Маэрвина, может подождать. К Маэру очень странное отношение в церкви, особенно среди тех, кто его видел или слышал о нем. Считается, что лучше бы Маэру дали умереть в своё время, потому что он... эмоционально непредсказуем и эта непредсказуемость влияет на его решения и действия - а это порой критично важно. Но также признается ценность Маэрвина в целом, опять же - он хороший некромант, он с удовольствием делает то, что должен. Вот всё остальное, в том числе и желание стать личем (про это слышали, но в прямом разговоре Маэрвин ни разу не сознался в этом)...
Для таламари: Маэр уверен, что таламари - это перерождение души однажды встреченного некромантом - паладина (тот умер и Маэрвин был тому свидетелем). Вера эта держится только на некотором сумасшествии Маэра. Он до этого был свято уверен, что к нему привязана эта душа, хотя это невозможно, но Маэр слышал иногда голос, который с ним говорил, так что он уверовал. И убедить его в обратном - невозможно было. Точнее Маэр кивал головой, что да, да, это невозможно, но мысленно показывал всем, кто с ним про это говорил, средний палец. Поэтому к таламари будет чуть более теплое отношение, чем ко всем другим, потому что: "я знаю эту душу!...".
Сам персонаж достаточно спокойный и с некоторым количеством терпения, чтобы вынести такой "дар" как Маэрвин. Опытный воин (совершенно точно не маг, или что-то гибридное), у которого за плечами свои травмы и раны. В теории, если захочется больше острого контента, то можно сделать персонажа полукровкой айре, чтобы градус напряжения стал ещё выше. Но тогда стоит учитывать, что Маэр будет проезжаться по полной.
В целом, опять же обсудить характер, предысторию и всё остальное - не проблема. Концепт достаточно свободный для того, чтобы построить интересную игру.
• Отношения с вашим персонажем
Lovehate, который перетекает возможно во что-то иное
• Для чего разыскиваете, планы на игру
Ну, у нас есть проблемы с нежитью, так что для мариканца открыта ветка притащить Маэрвина за патлы домой, и там долго контролить, чтобы этот черт не утек снова куда-то. Маэрвин - отменный некромант, неплохой маг в целом, так что как боевая единица - полезен, его некоторую безрассудность можно очень грамотно использовать.
Опция для всех:
Еще можно помочь Маэру в его поисках бессмертия, добиться того, что он из-за неудач окончательно потеряет рассудок и в конце концов угробить его (у меня нет проблем с тем, чтобы убить персонажа, иначе бы я не предлагал). А можно помочь ему осознать, что мир... не настолько страшный, что смертность - это в общем-то довольно естественный порядок вещей и прочие штуки. Это не излечит Маэрвина, но определенно что-то в его голове встанет на место и он поубавит пыл с тем, чтобы стать личем (говорить про это не перестанет, но это больше чтоб бесить) и больше включится в события мира вокруг него, а не будет переживать, что умрет в одиночестве (сэру Стурму - шесть лет, он, конечно, кот в самом расцвете сил, но Маэру критично стать бессмертным, чтобы когда кот умрет - не умереть в одиночестве, жить в одиночестве Маэрвину - ок) и прочие странные вещи, которые его волнуют из-за того что он пережил.
В целом, это выходит довольно что-то камерное, по крайней мере, для таламари. Но если захочется в общий сюжет, то можно встроиться будет и им.
Пример поста
— Эй… Эй!… — Сундри пришел в себя от настойчивого шипения. Голова всё еще болела, но не так сильно как до этого. Сделать вдох полной грудью у него не получалось, дыхание было поверхностным. — Эй!… — Клирик медленно открывал глаза. Это было непросто — держать их открытыми.
— Ч… что? — Сундри снова повернулся так, чтобы видеть старика, который был в соседней клетке.
— Давно не приходили, — шепот соседа был нервный и возбужденный. — Что-то случилось… Должны были уже забрать и тебя, и меня, — он кивнул куда-то в темноту, — а потом прийти за теми.
— Откуда… знаете столько?
Старик замялся, словно это был неприятный и неудобный вопрос, но потом всё же заговорил:
— Был я в доле с ними, пока был удобен. Людей не приводил, но товар добытый тут сбывал, — от этих слов у Сундри кровь застыла в жилах. Вот так просто?… — Чего уставился? Жизнь на севере не простая, особенно, если семья живет у побережья.
— Набеги… — Сундри выдохнул устало. Слова старика не были оправданием для этого и всё же клирик знал, что набеги островитян часто толкали людей на отчаянные поступки. Эта… торговля была именно такой.
— У меня было три дочери, — старик замолчал, — всех троих… снасильничали. Старшая — покончила с собой, средняя — вынесла ребенка в лес на девятый день и там оставила, а потом сбежала, — Сундри знал об это традиции. Почти всегда она касалась детей, которые родились с какими-либо серьезными физическими отклонениями. Общины, особенно в тех частях Линда, где природа и погода были более суровыми, как правило избавлялись от таких детей — такими способами. Такой ребенок был бы обузой общине. Но… обычно выносил отец ребенка. Матери всё это время не давали ребенка на руки, чтобы не привязывалась, — младшая… выпила горьких трав, скинула ребенка и ушла в храм… этой твоей… Дьюны.
Сундри невольно напрягся от этих слов. И это напряжение тут же отозвалось тупой болью в голове и горьким привкусом на языке.
— Ты бормотал что-то про Дьюну… Да звал кого-то, пока был тут без сознания, — клирик внимательно вгляделся в лицо этого человека, и неожиданно понял, что называть его стариком… было бы не совсем правильно. Он не был молодым, но и старым, назвать его было сложно. Может быть лет… пятьдесят ему было. Но волосы его были всклоченные и грязные, как и лицо, и одежда, а когда он говорил — было заметно, что какие-то зубы сломаны, а какие-то просто выбиты. Всё это добавляло ему старости. Но всё это отступило немного, когда до него дошла вторая часть сказанного. Он звал кого-то еще. Не Дьюну. Осознание того, кого он мог звать — навалилось на него одновременно с приступом головной боли.
— Как… давно?
— Достаточно. Я должен был осторожно продавать вещички. Но… — мужчина покачал головой. — У них лидер — опасный и непредсказуемый тип, видимо, решил, что я кому-то разболтал и…
— А чей это культ?
— Мола? Или какой-то еще хрени. Тут на севере Линда у многих в башках-то поднагажено. Места тут не самые простые, местные давно это знают. Есть места — где видят всякое.
— Около болот?
— Ага, — Сундри вздохнул и воздух вырвался с тихим сипом. Порой болотный смрад сводил людей с ума, если они слишком долго его вдыхали, поэтому эти места пользовались дурной славой, а тут их хватало. Думать было больно — буквально. И всё же клирик старался.
Наконец-то, после долгих размышлений он спросил:
— Точно уже должны были забрать?
— Да, у них всё работает точно. Куда тела девают — не знаю. Никогда не спрашива… — старик замолчал и резко забился в угол своей клетки. Сундри медленно обернулся. Он моргнул несколько раз, стараясь убедиться, что… ему не кажется, что это правда, что… Боль в теле была настоящей, это не было сном, он не бредил от потери крови.
— Стигр?… — шепотом позвал он. Шевелиться было очень больно, но каким-то образом Сундри смог. — Ты… откуда здесь?…
Странная смесь боли от лишних телодвижений, облегчения от того что кажется он умрет — не сегодня, странная неуместная радость — всё это смешалось в одно. И Сундри не удержался, как бы он не старался, у него не вышло, пускай он даже кусил щёку изнутри, лишь бы не…
Клирик часто моргал, стараясь как можно быстрее спрятать слёзы, которые всё-таки выступили из глаз и скопились на ресницах. Появление этого человека здесь — ощущалось как послание от Дьюны, как уверение в том, что всё хорошо и правильно, и что он, Сундри, не самое беспутное Её дитя.
вверх
вниз
(1)(1).png "сундри")
