КОРВИН «КОРВО» РАЙХАРТ | CORVINUS «CORVO» REICHART
князь княжества Холден (Вальден)

Jamie Dornan

28 | человек | Вальден

••••••••••••••••••••••••••••••••••••••••••••

Образ персонажа

Характер

Корвин деятельный до суетливости. Он не может усидеть на месте, не может ждать, когда что-то решится само. Каждая минута безделья кажется ему украденной у княжества, у семьи, у тех, кто на него полагается. А еще он быстро может заскучать, и потому придумывает себе дела: то охота, то объезд земель, но инспекция припасов, то зачистка от бандитов городов княжества. Он не может отдать приказ и сидеть, ожидая его выполнения. Он сам сядет в седло, возьмет меч и во весь опор первым поскачет делать Холден лучше. Из-за такой бешеной активности придворные нередко чуть ли не привязывают его к кровати, уговаривая хотя бы немного отдохнуть.
Встает затемно, ложится далеко за полночь, а между успевает выслушать десяток просителей, подписать дюжину указов, переговорить с послами, хотя бы на час выбраться на тренировочный двор: не столько для фехтования, сколько чтоб проветрить голову.
Обходителен, вежлив, учтив, обстоятелен. Привычен быстро заводить знакомых, которых также быстро называет «друзьями», и также быстро забывает, если человек ему видится бесполезным. Во всех видит сначала выгоду, а лишь после – человека, личность, эмоции. Не склонен к проявлению ярких эмоций, и в целом человек не злой, а, скорее, дипломатично-колкий — мягкий сарказм, хитрые обороты, умение завернуть комплимент так, что собеседник не сразу понимал, похвалили или пристыдили. Эту черту он унаследовал от деда, хотя сам считает, что научился у матери. Обладает почти пугающей проницательностью: он видит скрытые мотивы, угадывает чужие слабости и почти никогда не ошибается в людях. При дворе поговаривают, что Корвин читает мысли, но он просто умеет слушать и замечать детали.
Однако по отношению к самому себе эта прозорливость отказывает. Корвин слеп к собственным проблемам. Он не замечает, как его тело начинает дрожать от усталости, как голос становится тише после практически бесконечного рабочего дня, как мигрень подкрадывается к вискам, предвещая часы пульсирующей боли. Он просто продолжает работать, потому что если он остановится, если позволит прислушаться к себе, то будет погребен под тяжестью того, что он так старательно задвигает в самый дальний угол сознания.
Бессонница стала его постоянной спутницей еще в двадцать лет. Тогда он лежал без сна, прокручивая в голове бесконечные «что, если». Теперь он даже не пытается заснуть — просто работает, пока глаза не закрываются сами, а в голове не начинается тот знакомый гул, который он называет «туман». А иногда — мигрень. Острая, пульсирующая, выбивающая из ритма на несколько часов. Корвин научился скрывать и это: чуть более медленные движения, легкое прикосновение к виску, сделанное будто невзначай, пауза в разговоре. Горькие зелья стали его спутником, и он порой потягивает их вместо чая или вина. Никто не должен знать, что князь Холдена не настолько идеален, каким кажется.
Иногда ему кажется, что он наблюдает за собой со стороны. Будто его настоящее «я» висит где-то под потолком, а по залу ходит механическая кукла: говорит нужные слова, улыбается нужным людям, подписывает нужные бумаги. Это чувство, потеря связи с собственным телом, приходит, когда он слишком долго не спит. Корвин отмахивается от него, как от назойливой мухи. Некогда разбираться в собственных странностях, когда на кону благополучие целого княжества.

История

Корвин рос в семье, где слова «любовь» не произносили вслух. Родители состояли в политическом браке — таком же крепком и таком же холодном, как каменные стены замка. Они не ссорились, не упрекали друг друга, но и не искали общества друг друга. Леопольд жил в восточном крыле, где у него был кабинет и личные покои; Эльза — в западном, с библиотекой и гостиной. Они встречались за ужином раз в три дня, вели вежливые беседы о погоде и налогах, а затем расходились. Дед, князь-эмерит Фридрих, каждые пару недель приезжал в замок из своей резиденции в охотничьих угодьях семьи, и каждый раз в пух и прах ругался с Леопольдом, критикуя его стиль управления. Доставалось и Эльзе, но та дипломатично уходила от любых конфликтов. Зато Корвин впитывал эту непередаваемую манеру деда устроить моральный пожар на ровном месте. 

Амалия родилась, когда ему было шесть. Корвин неизменно был рядом: кому расскажи, целый ребенок, да еще и его сестра! Когда она подросла, бегал за ней по коридорам, пытался ее смешить, а когда она засыпала, сидел рядом и охранял ее сон. Он не понимал, почему мать не улыбается отцу, почему отец не берет мать за руку, почему они живут так, будто каждый из них — сам по себе.

Однажды он прямо спросил Леопольда:
— Папа, ты любишь маму?
Леопольд, немолодой уже тогда, с тронутыми сединой висками, долго смотрел на сына. Потом ответил так, как умел — честно и без прикрас:
— Я уважаю твою мать. Она умная женщина. Но брак наш был не про любовь. Когда ты вырастешь, поймешь: иногда долг важнее чувств.
— А можно и долг, и чувства?
— Можно, — Леопольд усмехнулся и потрепал сына по голове. — Но это редкость. Не рассчитывай на нее.
Корвин тогда не понял. Он решил, что сам будет другим.

Корвин рос любознательным до невозможности. Его ум работал как вечно вращающееся колесо: если не давать ему новой пищи, оно начинало скрипеть, и тогда он становился невыносимым — задавал бесконечные вопросы, разбирал игрушки, залезал в запретные места. Леопольд и Эльза, каждый по-своему, не запрещали ему ничего. Его даже на полгода отдали деду, чтоб тот научил уму-разуму. За полгода они настолько осточертели друг другу, что Корвин с тех младых лет не может терпеть деда больше суток. Зато научился идеально стрелять в цель с тридцати шагов.
В девять он захотел изучать магию — ему наняли учителя, с сомнительной, но все-таки репутацией и достойными умениями. В десять у него было уже трое учителей фехтования, и каждый для разного оружия - одноручного, парные клинки, двуручные мечи. Он также применял сочетание одноручного меча и кнута, и достиг определенных успехов в этом.

К шестнадцати годам Корвин перечитал все, что было в замке. Он знал генеалогию всех значимых домов Вальдена, мог начертить общую карту Срединных земель по памяти, разбирался в основах магии насколько это было возможно без наставника. И все равно ему было мало.
Когда Корвину исполнилось семнадцать, отец начал брать его на заседания совета вассалов. Мальчик сидел в углу и слушал. Слушал, как спорят, как торгуются, как послы соседних земель вьют свои сети. Он быстро научился отличать правду ото лжи, искренность от притворства, угрозу от блефа. Его прозорливость была почти пугающей.

В восемнадцать Корвин впервые влюбился. Ее звали Ютта, она была дочерью богатого торговца из столицы — умная, острая на язык, с живыми глазами и манящей походкой. Корвин думал, что это та самая редкость, о которой говорил отец. Он писал ей письма, дарил книги, привозил из поездок диковинки. Она отвечала улыбками, обещаниями, жаркими шепотами.

Княгиня Эльза Райнхарт заболела, когда Корвину было двадцать. Болезнь была странной, не поддающейся обычному лечению. Целители разводили руками: магия не брала этот недуг, потому что он был не столько телесным, сколько тонким, проникающим в самую ткань жизни. Единственный, кто мог помочь, жил в соседней стране, в Кейлиме. Старый лекарь, который лечил то, что не поддавалось магии. Но переговоры о его приезде затянулись. Дворцовые интриги, бумажная волокита, запросы, встречные запросы, нежелание Кейлима отпускать ценного специалиста без гарантий.

Корвин все это время сидел у постели матери. Он держал ее за руку, читал ей вслух, делал все, что мог. Он не поехал в Кейлим сам, не настоял, не потребовал, не поставил ультиматум — потому что не мог оставить ее одну. А когда она умерла, он понял, что, возможно, если бы он бросил все и поехал сам, если бы лично вытащил этого лекаря за шкирку, мать могла бы жить.

С тех пор в Корвине поселилась бешеная, почти болезненная активность. Он больше не мог позволить себе ждать. Не мог надеяться, что кто-то другой сделает нужное. Если он остановится хотя бы на минуту, чувство вины накроет его с головой, и он утонет. Поэтому он не останавливался. Никогда.

Пока княгиня угасала, Ютта практически не появлялась в замке. А когда все-таки оказала «визит вежливости», приехав вместе с подругой, Корвин, пришедший в гостиную с опозданием, услышал:
— Он, конечно, славный, но главное — это титул. Если он не станет князем, какой смысл?
Он не устроил сцену. Вежливо попрощался. Никогда больше не писал.
С тех пор во всех женщинах, которые пытались приблизиться, он видел ту же фальшь. Не всегда — иногда ему казалось, что вот эта, новая, искренна. Но когда он присматривался, когда включал свою прозорливость, всегда находил изъян. Или ей нужны были деньги. Или положение при дворе. Или доступ к его библиотеке. Или просто статус фаворитки князя.
В итоге Корвин перестал искать. Он решил, что женится по расчету, как его родители. И что это нормально. Что любовь — это для баллад, а для жизни есть долг и обязательства.

Все это время он активно участвовал в управлении княжеством. Леопольд советовался с ним по каждому важному вопросу. «У тебя острый глаз, — говорил он. — Ты видишь то, что я пропускаю». Как оказалось, не все.
Его отец погиб совершенно внезапно в собственном кабинете от руки наемного убийцы. Следствие провели быстро. Убийцу и его сообщников, мелких феодалов, недовольных налоговыми реформами, поймали, судили и казнили. Но Корвин знал, что это не все. Кто-то стоял за ними. Кто-то более могущественный, кто-то, кому было выгодно, чтобы Холден ослаб. Нити вели в сторону, но каждый раз обрывались. Корвин рыл землю, допрашивал, платил информаторам, но заказчик остался в тени.
Он винил себя и за эту смерть. Он был рядом, он знал этих вассалов, он видел их недовольство, но не придал значения. Он мог бы быть внимательнее. Мог бы предупредить отца. Мог бы настоять на усилении охраны. Но он опоздал.

И вот в свои двадцать семь он стал князем Холдена, самого могущественнего княжества Вальдена. Многие ждали, что он сломается. Слишком молод, слишком горяч, слишком неопытен. А он не сломался. Он вцепился в бразды правления зубами и не отпускал. Работал по шестнадцать, восемнадцать, двадцать часов в сутки. Спал урывками. Ел за столом, не отрываясь от бумаг. Его мигрени стали хроническими, но он научился их скрывать. Бессонница стала его постоянной спутницей, но он уже не пытался с ней бороться, просто использовал ночные часы для работы.

Корвин держал руку на пульсе всего. Он знал все, что происходило в Холдене. Сплетни, перемещения войск, тайные браки, сомнительные сделки — ничто не ускользало от его внимания. Он создал сеть осведомителей, которых никто не видел. Он требовал отчетов от каждого советника. Он вел личные досье на каждого значимого дворянина в округе. Он не мог позволить себе ошибиться снова. Не мог. Потому что следующая ошибка может стоить жизни кому-то из тех, кто еще остался.

Все началось с письма. Корвин вел переписку с княгиней Лианой из княжества Эйдина порядка трех месяцев. В какой-то момент разговор зашел о союзе. Лиана предложила руку своей дочери. Корвин, взвесив все выгоды, согласился. Обменялись письмами с условиями, обсудили детали приданого и будущих прав. Последнее письмо Корвина осталось без ответа. Две недели. Три. Месяц. Корвин не был наивным. Он понимал, что могли быть сотни причин: болезнь, дорожные происшествия, намеренная пауза. Но в тот же самый период в столице Вальдена, Кайр Парале, произошло невероятное — нападение на королевскую семью, убит один из принцев. Политическая ситуация раскалилась до предела. Связи между этими событиями могло и не быть, но Корвин привык доверять только себе. Потому он решил лично разобраться в том, что случилось с княгиней, и наконец познакомиться со своей невестой.

Дополнительная информация

Ближайшее окружение Корвина

● Владеет магией, но никогда не делал на нее ставку. Учился у своего придворного чародея. Корвин был прилежным учеником, но без фанатизма. Ему хватало Ограждения (защищать себя и других) и базовых Иллюзий (отвлечь, скрыть, сбить с толку). Стихийная магия — не его; файербол он не запускал и не стремился. Но во время сильных эмоций вокруг вполне могут летать вещи из-за неконтролируемых всплесков магии. Ни Корвин, ни учитель пока не придумали, что с этим делать.
● Коллекционирует артефакты - ему интересно, как они устроены. Нередко использует их в работе, но старается не злоупотреблять.

Планы игру, пожелания по сюжетам и игровые табу

• Куда хотите вести персонажа, какие отыгрыши в приоритете, к каким сюжетным веткам хотели бы присоединиться
Планирую принести немного хаоса в стройные планы Игана (и прочих нехороших личностей), возможно, подраться с ним на дуэли (можно и нечестной).
Посмотреть на невесту, себя показать. Возможно, совершить дерзкое похищение уже замужней невесты и потом махаться политическими интригами за право оженить ее на себе.
Дружить со всеми, быть идеальным (но это не точно), разбить зимний сад вместе с невестушкой (и пару сотен тарелок).
Править хорошо, а плохо не править.
Сделать Холден снова великим (еще более, чем есть).

• Какие темы категорически не играете
Насилие над беременными, детьми и животными. Если ждет что-то тяжело моральное, предпочитаю сначала со всеми оговорить рамки описаний, и их придерживаться. Комфорт наше все.

Что делать с вашим персонажем в случае ухода с проекта

• можно ли использовать его после вашего ухода, если нет, что делать с ним, если разрешения не даете
На усмотрение администрации.

Пример поста

см Элрион