Весна наступила бвстро, а с ней прихватились и первые почки цветов и листвы на просыпающихся деревьях и кустах. Солнце всё раньше оставляло горизонт - приближалась пора летнего солнцестояния. Амайя всё чаще навещала избранных, принося с собой первые лучи надежды, отбирая у Марики право на тех, кому удалось пережить зиму, и не умереть от холода и голода.

Покровители и адепты культа уже начали уборочные работы в садах и на придворье, подготавливая храмы и лечебницы к новому сезону. Каждую весну дороги к Башням Зари наполнялись людьми - совсем еще юными послушниками, новыми адептами, теми, кто лишь недавно услышал зов Амайи и решил ответить на него. Они приходили из деревень и городов, из прибрежных поселений и дальних трактов, неся с собой немногое: дорожный плащ, скромную суму с травами, письма благословения от своих наставников. По традиции паломники отправлялись на восток ещё до восхода солнца. Когда горизонт только начинал светлеть, а ночной холод всё ещё держался в траве. Считалось, что именно в этот час легче всего услышать дыхание богини, то тихое движение жизни, которое поднимает соки в деревьях и возвращает птиц из дальних стран.

Впереди их ждали недели пути.
Пыльные дороги, случайные приюты, редкие часовни Амайи, где путников всегда встречали хлебом и водой.
И наконец, их святая Стена, священное место для молитвы и посвященний - Башни.
Говорили, что на рассвете их шпили первыми принимают свет.
И что тот, кто однажды увидит это утро своими глазами, уже никогда не забудет, зачем пришёл.

Небольшая группа людей, двенадцать, если быть точнее, возглавлялась самым почитаемым в этих землях избранником Амайи, но знали о том лишь люди в их пешем караване. Двенадцать абсолютно людей шли неспешно, были среди них и девушки, и мужчины и даже старики, и совсем еще юные - почти дети.  Одеты они были по обряду в простые одежды, но скромно и неброско. У девушек волосы украшены сплетенными из трав венками, у мужчин и стариков - вышитый стеклярусом пояс. Ханнелор также был среди них. Он ничем не выделял, раз ве что шел впереди остальных.
Когда стало вечереть, аманиты нашли подходящее между ущелий гор, укрытое небольшим пролеском из деревьев место у реки, и устроили привал.
Едва девушки насобирали дров, а мужчины развели костёр, как стало холодать. Вместе с холодом послышался и далёкий храп лошадей.
Топот копыт стремительно нарастал, а ночной воздух сдул первые искры разгорающегося костра, который враз потух.

Их окружили со всех чторон.
Лошади тяжело дышали в темноте. Металл негромко звякал.
Люди в седлах не спешили приближаться — лишь держали круг, достаточно плотный, чтобы никто не мог уйти.
Несколько послушников вздрогнули. Один из юношей потянулся было к дорожному ножу, но рука его остановилась прежде, чем он успел коснуться рукояти, потому что Ханнелор едва заметно покачал головой.
— Не надо, — сказал он негромко.
Лица всадников скрывали капюшоны и тени, он не мог разглядеть их достаточно, чтобы узнать. Но кем бы не являлись эти всадники, намерения их не были до конца ясны, ведь половников никогда не останавливали на дорогах, в чьих бы землях они не оказались. Их было легко распознать, чтобы также легко отпустить - никто не осмаливался их задерживать, дабы не сыскать гнева богини.
— Доброй ночи, — Ханнелор смотрел на всадников спокойно, послушники за спиной молчали, потупив взор, —  мы поломники, держим путь к Башням Зари и никому не мешаем на пути, что вам нужно?