Лилоис де Сей | Lilois de Sey
странствующий рыцарь

Laura Vandervoort (в ИИ переработке)

40 визуально (625 с учетом "сна") | Лич | Амадия

••••••••••••••••••••••••••••••••••••••••••••

Образ персонажа

1: Лилоис родилась в те далёкие времена, когда могущественное царство Амадия по праву сильного разделяло с Моргаладской империей владычество над Срединными землями, а его знамя с гербом «Чёрный двуглавый змей на багровом поле» вселяло в сердца врагов ужас. Её отец был небогатым дворянином-рыцарем который перебрался в Амадию еще в юношестве и потому отличался от обычных жителей царства, а мать же — целительницей света.

2: Лилоис практически не имела друзей среди детей знати, ведь её отец был достаточно беден для дворянина. Тот же небольшой удел, которым он владел, был в приграничье, собственно, сложив всё это вместе, немудрено, что дворянские дети более успешных семей дразнили её «Дикаркой Приграничья». Впрочем, Лилоис в немалой степени и сама «помогала» своим обидчикам тем, что могла смело дать в глаз за дразнилки. Так что мелкая с самого детства была той ещё занозой. При этом очень активной и любопытной. Обожала слушать рассказы сказителей о героях, а потом сносила палкой репейник да цветы в поле. Она всегда говорила, что когда вырастет, станет рыцарем, как отец, на что мать лишь качала головой и отвечала: «Для начала освой перо и иглу, как и положено маленькой леди». Вышивание, чтение и письмо? Жуть какая скука, не так ли?

3: Думаете, это были все детские шалости, и Лилоис со временем всё это переросла? О нет! В возрасте восьми лет она в очередной раз вернулась домой с подбитым глазом. На что отец ей сказал: «Что ж, если ты всё равно постоянно дерёшься, тогда делай это правильно». С тех пор она обучалась у своего отца, а после и стала оруженосцем у девы-рыцаря, которая со временем и саму Лилоис посвятила в рыцари.

4: Дар силы света проявился у неё очень поздно, кажется, в двадцать пять лет? Это случилось во время сражения, в стрессовой ситуации. Но после этого на де Сей обратили внимание и сразу же забрали на обучение.

5: Ей было чуть за тринадцать, мать давно почила от болезни, отец пал в сражениях. К ней обратился один важный придворный господин, он сказал, что есть люди, которые заинтересованы её талантами. Сказал, что она может помочь Амадии стать ещё более великой. Он говорил о верности и славе, о долге и справедливости. Разве доверчивая девушка могла тогда предположить, что её сведут с чародеями высших кругов, которые думали не о государстве, а о том, как получить бессмертие души и тела!

6: Умелый воин, рыцарь, обладающая силой света, но самое главное то, что у неё нет родственников — такая пропадёт, большинство и не заметит. Дааа... Ценный экземпляр! Маги ставили над ней опыты, пытаясь отделить душу от тела, не потеряв при этом само тело, чтобы оно могло оставаться целым, живым, если хотите, но позволяло жить куда больше, чем отведено смертному! Они использовали чары, зелья, алхимию, призывы ииии хммм... проклятия плоти? Когда Лилоис поняла, что её обманули, было уже поздно, она была заключена в темнице как одна из «лабораторных крыс». Как там говорится? Здесь кричи не кричи, никто не услышит!

7: После нескольких лет истязаний они смогли отделить душу от тела так, что сама дева-рыцарь оставалась жива, но чем дольше она была без души, тем сильнее теряла себя, в её некогда светлом взгляде время от времени проявлялся безумный блеск. Кожа сильно побледнела, а после и стала обретать сероватый оттенок, глаза стали белесыми, а сила Света окончательно покинула девичье тело. Маги уже решили, что это очередной провал! Но время шло, подопытная семьдесят два менялась, но не умирала, и плоть её не стала отмирать. Она была жива! У них получилось! Пусть и с побочными эффектами, но ведь это только начало? Надо продолжать!

8: Эксперименты так выматывают, глаза слипаются, а пальцы устают листать древние книги и делать заметки. Именно усталость стала причиной, по которой маг случайно смахнул рукой кристалл, который использовался как филактерия для удержания души Лилоис. Маленький кусочек откололся, и душа ринулась на свободу, вот только маг успел подобрать кристалл и вновь наложить на него защитные чары до того, как душа полностью покинула камень. Лишь малая её часть вырвалась на свободу и, хаотично метаясь по комнате, через прутья клетки влетело в тело своей обладательницы. Лилоис вздрогнула, словно её пробило ознобом, а потом шумно вдохнула как после кошмарного сна.

9: С каждым днём она по чуть-чуть возвращалась в мир живых, голоса вокруг снова стали чёткими, мысли перестали метаться в голове, наталкиваясь друг на дружку и падая. Лилоис вновь обрела себя, пусть и частично, словно та маленькая часть души, что вернулась, вошла в конфликт с новым безумным Я, поселившимся в изувеченном разуме женщины. Впрочем, этого было достаточно, чтобы вновь вернуть ей надежду. Надо лишь делать вид, что ты всё та же послушная поломанная кукла, и ждать своего шанса!

10: Никогда не знаешь, когда твой мир рухнет. Именно это и произошло с Лилоис. Какие-то действия за пределами её «темницы» делали магов беспокойными. Что-то происходило, вот только что? Магический сон, который погружал её в кокон, словно бабочку. Её положили в каменный гроб и должны были тайком перевести. Но никто так и не вернулся — ни в тот день, ни на следующий, ни в последующие 582 года.

11: Она проснулась резко, словно от кошмара, вся в поту, кокон осыпался, крышка каменного гроба разбита, вокруг тьма, и нет выхода к свету! Сколько Лилоис ни кричала, её так никто и не услышал! Холод, голод, жажда и страх, голова идёт кругом. Она выживала, убивая крыс или поедая личинок, вода просачивалась откуда-то сверху, но очень мало и временами совсем пропадала. Безумие поглотит нас! Ха-ха-ха, как странно слышать свой голос, или это уже не твой голос? Ты говоришь сама с собой, смеёшься, шутишь.

12: Сколько прошло времени? Неделя? Месяцы? Пару лет? Разве во тьме существует счёт времени? Тьма... Она везде, так было и будет? Тем неожиданней оказался слабый луч света, однажды пробившийся откуда-то сверху! Ооо, женщина стояла под ним, словно он вот-вот должен был даровать ей спасение! А после влезла на каменный гроб, чтобы дотянуться до потолка, и стала бить по щели другим камнем, снова и снова, расширяя щель, цепляясь за неё руками, срывая кожу до крови, пока спустя несколько дней не вырвалась на свободу! Свободу? Какую свободу? Она стояла на руинах крепости некогда великого царства, посреди разрушений и пустоши. Что произошло с прекрасной Амадией? Кто даст ответ? Ты можешь кричать сколько угодно, и только насмешливый хриплый крик одинокого стервятника будет тебе ответом!

13: Несколько дней на руинах, в поисках хоть чего-то в своей бывшей тюрьме. Она спускалась в щель, чтобы вытащить оттуда всё, что найдёт. Находок было немного: несколько склянок и банок, почти истлевшие книги и её старый доспех, который маги готовили под неё и который, возможно, был всё ещё цел благодаря изначальной магии. Правда, теперь от магии не осталось и следа, воронёный слой осыпался, а ремни сгнили, пришлось хорошо потрудиться, чтобы привести их в норму.

14: Надо было выбираться, искать выживших, ведь они есть? Она не последняя в этом мире?

Дополнительная информация

Со временем на Пустоши Амадии она встретила искателей, именно они посоветовали ей добраться до Рубежных Земель. За время пути в Рубежные Земли смогла поймать и приручить коня, чьи глазницы, а местами и при фырканье пасть источали слабое призрачное зелёное свечение, словно от скверны. Кто-то назовёт его чудовищем Катаклизма. Лилоис считала его просто приспособившимся, выжившим, а не чудовищем. Подлец своеволен, но разве это не делает его под стать своей госпоже?

Как бы там ни было, пора снова показать себя миру, или же скитаться по Пустошам и сдохнуть здесь в пасти какого-то чудовища, которое сожрёт тебя во сне.

Не спеша учится новым словам, иногда допускает ошибки в словах или пытается пояснить на пальцах, вставляя амадийские слова.

Часто ощущает неприятный холод в теле, но горячие купальни, тепло костра или человеческого тела помогают вновь получить ощущение тепла.

Сила света всегда где-то рядом, она словно неуловимая ниточка, совсем призрачная и слабая, но рядом, вот только Лилоис испытывает боль при попытке использовать свет, мучительную боль. Потому избегает этой силы.

Умения: мастер меча, стреляет из лука посредственно, умеет драться без оружия (но, конечно, не в таком стиле, как мастера Страны Тростника), образованна, но знания её — ещё старого Амадийского царства (всё новое надо учить). Владеет силой света как паладин, но очень осторожно, со страхом, ведь взывания к свету приносят Лилоис неимоверные страдания, поэтому она старается вообще избегать этой силы, хоть сама эта сила и тянется за ней, словно призрачная нить.

Особенности:
полностью иммунна к любым воздействиям скверны,
невосприимчива к обычным болезням и недугам,
более устойчива к боли — только самые серьёзные повреждения причинят ей настоящие страдания, но убить её непросто, сложнее, чем обычного человека,
долгожительница,
владеет силой света как паладин.

Слабости в отличие от остальных Личей и Бездушников:
её можно убить магией,
она не принимает облики других людей,
она должна спать и отдыхать, пусть отдых её и короче, чем у обычного человека.
Иногда из-за своего частичного безумия становится слишком эмоциональной, что может привести к проблемам.
Мёрзнет, потому тянется к теплу по возможности. (Та ещё старая ящерица.)

P.S.: коня привела с собой, доспехи отремонтированы и частично перекованы, как и меч, после того как она добралась до Рубежных земель, правда, не без давления на кузнеца, страх которого ещё больше усилился, когда оплату он получил старой монетой.

Планы игру, пожелания по сюжетам и игровые табу

Познать новый для себя мир, а пока наниматься как охотница на монстров и охранница.

Что делать с вашим персонажем в случае ухода с проекта

• можно ли использовать его после вашего ухода - можно, но не убивать, если не понять куда ее девать, а использовать ни как, верните в земли со скверной.

Пример поста

Лилоис заметила, как напряглась эльфийка. Едва уловимое движение плеч, чуть изменившийся взгляд — точно хищница, уловившая запах чужака на своей территории. Лилоис поймала это мгновение и ощутила почти порочное удовольствие. Аристократические черты командующей дроу заострились, будто резчик провёл последний, самый безжалостный штрих по уже совершенному мрамору: скулы стали клинками, линия подбородка — приговором, а в глазах вспыхнул тот холодный огонь, что заставляет смертных опускать взгляд. Лилоис не опустила. Она смотрела — и любовалась, как любуются грозой с безопасного берега, как замирают перед картиной, где красота и опасность сплетены в неразделимое целое.

Возможно, это было безумие — находить эстетику в чужой настороженности, когда твоя собственная жизнь висит на волоске. Впрочем, Лилоис давно перестала спорить с этим словом. Когда теряешь всё, когда смерть отнимает у тебя прежнюю жизнь, а возвращает уже в иной оболочке, сохранить разум совершенно нетронутым почти невозможно. Безумие не всегда приходит с криком и яростью. Иногда оно просто учится улыбаться в неподходящий момент, любоваться лицом врага и спокойно думать о том, насколько красивыми могут быть чужие глаза перед тем, как кто-нибудь наконец решится сделать первый шаг.

— Минтара из Дома Баэнре, — с сильным акцентом повторила Лилоис, словно пробуя на вкус.

Матери Пауков? Так значит, здесь может властвовать Лоа Шандра?

Воительница оглянулась ещё раз, пройдясь взглядом по полю боя, и вместе с тем отметила, что всадники уже взяли её в кольцо.

— Здесь? Здесь… — Серебряные глаза прищурились. Она не видела самой битвы, но видела тени, исчезающие в дальней части пещеры. Они были похожи на тени тех, кого не принято называть, к кому не принято взывать, тех, кто служит древним богам Азерота. Только… чуть более сутулые? Словно пещеры давили на них, делая более хрупкими. Впрочем, если эльфы, стоящие перед ней, не возвышались над воительницей, как Ночные Эльфы, возможно, здесь всё изменено, искажено? Сложно подобрать правильное слово. — Они идти туда. — Указала пальцем в сторону самого дальнего тоннеля. — Я могу нарисовать. Рисунок, понимаешь? — Сделала движение кистью, словно писала пером на бумаге.

Дроу предоставили Лилоис верхового ящера. Она внимательно осмотрела его, привычно оценивая норов и стать, затем вдруг одарила командующую хищной, почти лукавой улыбкой. Одним ловким движением Лилоис вскочила в седло, устроилась поудобнее и чуть вздёрнула свой симпатичный нос, глядя на тёмную эльфийку с выражением немого вызова. В её серебристых глазах мелькнуло весёлое любопытство — теперь оставалось лишь дождаться, когда командующая развернёт отряд и покажет ей дорогу к городу.

— Спасибо, я покажу, как это выглядит. — Повторила воительница, видимо имея в виду то, что успела рассмотреть во тьме. Ну, или точнее сказать, что нарисовал в её голове разум, совмещая лишь очертания местных существ с тем, что есть на Азероте.

— Минтара из Дома Баэнре, — вновь повторила она, но почти шёпотом, покосилась на серебровласую и чуть повела бровью. — Что это за место? — Обвела взглядом необычные пещеры с их загадочным светом.

Лилоис ехала следом за тёмной эльфийкой и лениво размышляла о вине — точнее, о том, существует ли оно вообще под этими бесконечными каменными сводами, где не растёт ни одна благословенная лоза, и если существует, то из чего его гонят: из подземных грибов, чья плоть мягка и влажна, как губка, из седого мха, что стелется по стенам пещер, впитывая капель с потолка, а может — из чего-то вовсе неведомого? Быть может, у них есть и другой хмель — настойки на яде, отвары из спор, что туманят разум не хуже доброго дварфского, а может, что-то крепче, древнее, такое, от чего даже камень пьянеет. Конечно, упиться так, как когда-то мог живой человек, Отрекшаяся уже не могла, но алкоголь всё же разжижал её вязкую, застывшую кровь, и от этого внутри появлялось знакомое, пусть и слабое, ощущение тепла и лёгкого головокружения. После того как предательство варлока перевернуло всё с ног на голову, ей это было необходимо.