АДАЛЬБЬЁРН | ADALBJORN
воитель, берсерк

Jack O'Connell

20 | перевёртыш (медведь) | Вальден, Линдисфьялль

••••••••••••••••••••••••••••••••••••••••••••

Образ персонажа

- сирота, с младенчества воспитывался в семье ярла Хельвара Кровавого вместе с его дочерью Дейрдре;

- несколько лет скитался по свету после трагических событий в семье, о которых не любит вспоминать;

- однажды убил старуху-ведьму и забрал её скарб, среди которого была странная маленькая кукла с настоящими чёрными волосами;

- подался в княжескую армию, когда кончились деньги;

- на нём одним из первых опробовали зелье берсерка - с тех пор не управляет ни превращением в медведя, ни медведем, ни вспышками гнева;

- в целом парень неплохой, забавный и компанейский, в карты играет, песни поёт, знает, где в лагере самогон достать, - только может загрызть посреди спора;

- поклоняется Аллоре и Удаллу;

- житейской мудрости набрался, регулярно получая на орехи от судьбы, а так не шибко светлая голова, но отчаянная и верная.

Дополнительная информация

Воспитавший его Хельвар Кровавый убил его настоящего отца, чтобы присоединить к своим владениям его земли. Адальбьёрну сохранил жизнь только потому, что тот обратился в медвежонка у него на руках, чем привёл в восторг его маленькую дочь. Он же дал мальчику имя.

Магией помимо смены облика не владеет.

Планы игру, пожелания по сюжетам и игровые табу

• В приоритете личная ветка с колупанием предыстории и настоящих событий, сюжет Линдисфьялля, ветка с усыновлением Ингве, может закус с придворной демонессой князя придумаем из-за зелья, кто знает...

• Не играю только то, что не играет на сюжет персонажа.

Что делать с вашим персонажем в случае ухода с проекта

Убить в бою или отдать демонессе на опыты.

Пример поста

Дом Иренки изнутри такой же маленький, как снаружи: узкий коридор, по левую руку кладовая, справа жилая комната с очагом, где и еду готовят, и спят. Оттуда раздаются девичьи всхлипы и пьяный, похабный бас. Генри толкает скрипучую дверь. Кузнец со спущенными штанами стоит спиной к нему, у стола. Иренки под ним и не видать, только ходят ходуном неубранные глиняные тарелки с пустыми щами да стол скрипит так, точно вот-вот развалится.

Генри не стреляет: боится девице навредить.

— А ну слез с неё, — приказывает он кузнецу. — Да руки на виду держи, и чтоб без глупостей.

Спина кузнеца точно каменеет. Хоть и пьян, да поворачивается медленно. На роже продольные царапины от девичьих ногтей. Из приспущенных портков торчит мокрый хрен.

— Вот же, сука, — весело как-то выдаёт кузнец. В полутьме (очаг почти потух) глаза у него блестят безумием. — Разделаюсь с тобой… дуре этой зубы выбью… чтоб поласковей стала… и дружком твоим займусь. Ладного ты хлопчика отхватил, покрасивше многих девок будет. Выебу так, что…

Дальше Генри ничего не слышит. Перед глазами белеет. Он забывает, что в его руках заряженный арбалет: только что что-то увесистое, подходящее для удара, — и бьёт арбалетом Зденеку в рожу — раз, второй. Тот воет, обливаясь кровью, и бросается на него. Они падают на пол, мутузя друг друга, перекатываются. Хрустит под кем-то сломанный арбалет, визжит Иренка. Генри, оказавшись сверху, тяжело дышит. Размахивается и ударяет кузнеца по голове. И снова. Тот пытается его скинуть. Хватает за шею и прикладывается лбом в переносицу, обдавая вонью перегара. У Генри звенит в ушах.

— Генри! — слышит он знакомый голос сквозь этот звон. Поворачивает голову, и кузнец сбрасывает его с себя, хватая Яна за ноги. Волочит по полу. Генри сзади обхватывает его за шею. Могучий кузнец — не то что щуплый пацан, чёрта с два сломаешь. Вырывается, сопит. В догорающем свете очага Генри замечает на земляном полу окровавленный нож, выпавший из руки Яна и тянется за ним.

В поле зрения попадает тонкая девичья рука. Она хватает нож, не дав Генри до него добраться.

— Стой! — только и успевает крикнуть он, как Иренка стрелой кидается с ножом на Зденека.

Вопль, следом чавкающий, гадкий звук. Всё замирает, а потом Зденек падает на затылок. Рукоятка ножа торчит у него из глазницы. Он дёргается в конвульсиях, недолго совсем, и со стоном издыхает.

Генри падает на спину. К нему возвращаются ощущения в собственном теле. Болит, кажется, каждая мышца. Напоминает о себе рана и ушибленный лоб. Желудок крутит голодными спазмами. Сердце колотится так, будто собралось выпрыгнуть.

Он поворачивает голову: Ян, тоже тяжело дыша, весь в крови, лежит по другую руку от кузнеца. У того, мёртвого, член так колом и стоит… заметив это, Генри переглядывается с Яном, ловит его шальную улыбку и фыркает в ответ. Ещё через секунду оба начинают хохотать, как школяры, и не могут остановиться.

— Пане рыцари! — обрывает их идиотское веселье Иренка, запахивая разодранное платье на груди и убирая с лица спутанные чёрные пряди. Голос у неё такой же сильный, как был, и почти не дрожит, но Генри мгновенно становится совестно. На труп девица старается не глядеть. — Убрали бы вы эту погань отседова, а? Да возвращайтесь — на раны ваши погляжу… и поесть что найдётся.

Тут она спохватывается:

— Пресвятая Дева Мария, а Любош да Радег же…

— Нет их боле, — успокаивает её Генри, садясь. — Никто вам отныне зла не причинит.

Плечи Иренки начинают мелко трястись против её воли, а из глаз льются слёзы.