ВИГДИС РЁННИНГ | VIGDIS ROENNING | VIGDÍS RØNNING
рыцарь Братства Зари, паладин Амайи, боевая чудотворица

Meredith Stannard (Dragon Age 2)

42 года | человек | Вальден

••••••••••••••••••••••••••••••••••••••••••••

Образ персонажа

Встретившись с Вигдис лицом к лицу, Вы увидите перед собой рослую (184 см) и хорошо сложенную женщину средних лет, с голубыми глазами и светлыми прямыми волосами до плеч, определённо несущую в своих жилах кровь северян. Регулярные воинские тренировки, вкупе со строгими, без излишеств, условиями жизни в Братстве, позволяют Вигдис содержать себя в хорошей физической форме: её тело крепкое и подтянутое, обладающее развитой мускулатурой. На теле имеется несколько старых и свежих боевых шрамов, два наиболее крупных расположены под левой грудью, практически на боку, и на правом бедре. Ладони женщины украшены характерными мозолями мечника, ногти срезаны коротко. Черты лица правильные, «породистые», без видимых изъянов: прямой нос, высокие скулы, полноватые губы, капризный разлёт бровей. Голос низкий, грудной, близкий к контральто, с лёгкой, не режущей слух, хрипотцой. Гордая осанка, широкий разворот плеч, уверенный взгляд и чёткий, решительный шаг дополняют образ защитницы веры.

В качестве повседневной одежды Вигдис чаще всего носит практичную для воина толстую кожаную куртку-якке, с длинными полами и стоячим воротником, с которой легко смывать кровь и другие малоприятные жидкости, что брызжут из вражеских тел, кожаные перчатки, штаны из плотного сукна и сапоги на высокой шнуровке. В служебное время и просто по необходимости поверх куртки надеваются благословлённые Церковью Амайи латы паладина.

Характер:

Внешность женщины не обманывает: Вигдис выглядит холодно-сдержанной и уверенной в себе, и действительно таковой является. У неё сильная, тренированная воля, подкреплённая изрядной долей природного, истинно северного упрямства. Вигдис очень вынослива физически и неприхотлива в бытовых вопросах, как и подобает рыцарю-монаху. Глубоко религиозна в своём почитании Амайи. Принципиальна и непреклонна в вопросах веры и рыцарской чести. Безжалостна к любой нежити, включая высших вампиров, как велят догматы Братства. По понятным причинам неприязненно относится к клирикам Церкви Марики и всем ярым приверженцам Серой Леди – впрочем, учитывая тот факт, что мариканская церковь с большим удовольствием извела бы Братство Зари под корень, если бы только могла, обратное тоже верно.

Считает справедливость и верность долгу основными добродетелями паладина. Высоко ценит личную преданность. Данное кому-либо обязательство исполняет всегда, и ждёт от других того же. Самолюбива, негативно реагирует на любые проявления пренебрежения и неуважения как по отношению к себе, так и к своему Братству. Вместе с тем, не высокомерна, проста в общении и всегда готова протянуть руку помощи каждому, кто об этом попросит, не делая различий между принцем и нищим.

Повинуясь зову своей северной крови, Вигдис очень уважает горячительные напитки, без которых жизнь церковного рыцаря-монаха была бы совсем пресной, но старается пить в меру – впрочем, мера у неё достаточно велика. Выпив же не в меру, ослабляет путы самоконтроля, начинает зло шутить, заковыристо ругаться нехорошими словами, и не прочь отвести душу в лихой кабацкой драке.

Биография:

История Вигдис началась хмурым осенним утром 543 года от Падения Амадии, когда к дверям церковного приюта для сирот, расположенного в предместьях Кайр Параля, кто-то подкинул корзину с младенцем – маленькой девочкой едва ли нескольких недель от роду. Старый приютский сторож, первым вышедший на плач и обнаруживший находку, поначалу не увидел в этом ничего необычного – бедняки Вальдена, неспособные прокормить лишний рот, бывало, подбрасывали своих новорожденных к дверям церквей и приютов. Удивление возникло позже, когда стало понятно, что малышка отнюдь не похожа на дочь бедной семьи – она была здоровой и крепкой, одетой в сорочку из качественного и явно недешёвого сукна, а для спасения от осенних холодов её завернули в добротно сшитые пелёнки из шерстяной фланели. Более того, в пелёнки даже был вложен кошелёк с несколькими серебряными монетами не самого низкого достоинства, очевидно предназначенных в уплату будущим кормилицам грудничка.

Жрица-смотрительница приюта, к которой сторож и отнёс подкидыша, высказала предположение, что в корзине находится плод греха какой-нибудь знатной замужней дамы, или богатого вальденского лорда, дорожащего своей репутацией – ребёнок, рождённый вне законного брака. В таком случае оставалось лишь возблагодарить Амайю за то, что непутёвый родитель решился сохранить дочери жизнь, а не приказал слугам тайно прикопать её на каком-нибудь пустыре.

Найдёныша оставили в приюте, где, по прошествии времени, она вымахала в рослую и крепкую девочку: смышлёную, любознательную, но, при этом, не в меру активную и сложную по характеру. Она регулярно нарушала дисциплину, бузила, сквернословила, конфликтовала с другими детьми, и не имела и тени понятия о кротости и благочестии, так что пожилые монахини-воспитательницы просто не знали, что с ней делать. Вопреки всем попыткам заставить Вигдис вести себя по-девичьи скромно, её боевой темперамент вечно оборачивался перепачканными ладонями, синяками, разбитыми коленками и всевозможными хулиганствами, никак не совместимыми с приятным обликом светловолосой милашки. А уж подраться на кулаках, или палках с уличными мальчишками, излюбленным занятием которых было задирать беззащитных приютских сирот, для Вигдис было самой большой радостью – причём, зачастую она одерживала верх над противниками, ибо и ростом и шириной кости выгодно отличалась от прочих воспитанниц. Ни оплеухи, ни розги, ни карцер не имели на неё никакого действия, и воспитательницам только и оставалось, что мучать смотрительницу жалобами на это «проклятое варварское отродье», которое, не иначе как, занесло сюда ветрами прямо с разбойничьих островов Скьелле.

Окончательно же чаша терпения переполнилась тогда, когда конный патруль городской стражи отловил Вигдис, вместе с несколькими другими воспитанницами, прямо на дороге, ведущей из Кайр Параля в Морвин, причём уже на изрядном удалении от города. Оказалось, что Вигдис сумела подговорить нескольких девочек вместе сбежать из приюта, дабы своими глазами повидать другие города и страны. После этого уже всем стало ясно, что вопрос с малолетней авантюристкой нужно как-то решать, ибо подобные выходки рано или поздно приведут к беде – и сама сгинет, и других может погубить.

Для девочки осталось загадкой, к кому именно обратилась смотрительница, и за какие ниточки потянула, но в один прекрасный день на пороге приюта появилась незнакомая женщина . Глядя на светлые волосы пришедшей и схожие черты лица Вигдис поначалу решила, что за ней вернулась её родная мама, которая, наконец, заберёт домой из опостылевшей сиротской обители, и буквально повисла у незнакомки на шее. Девочка ошиблась: Ивельн не была её матерью. Но из приюта всё же забрала – тем самым, возможно, упредив новый и куда лучше подготовленный побег на волю.

Какое-то время они попутешествовали вместе, однако близких и доверительных отношений не сложилось, ибо, что называется, нашла коса на камень – жёсткие и колючие характеры обеих женщин оставляли мало шансов найти взаимопонимание. Тем не менее, за время странствий Ивельн успела обучить Вигдис некоторым полезным навыкам – в том числе, пойдя навстречу отчаянным просьбам, дала ей первые уроки обращения с мечом. Дорожные впечатления Вигдис впитывала как губка, и, несмотря на все конфликты и разногласия, была крайне удручена, когда путешествие закончилось самым банальным образом: Ивельн, устав трепать себе нервы, доставила своенравную девчонку в прецепторию Братства Зари, религиозного ордена аманитов, и определила на обучение в качестве рыцарского пажа. Мол, здесь ты сможешь сражаться мечом столько, сколько душе угодно, и пусть теперь у братьев-рыцарей болит голова о том, как совладать с мелкой ходячей неприятностью.

Вот так, в восьмилетнем возрасте, Вигдис и оказалась в Братстве, сменив скудное сиротское общежитие на столь же скудную каменную келью. Приняли её сдержанно, без особой радости, но и без явного отторжения. Будучи малочисленным и не слишком популярным рыцарским орденом, Братство не могло позволить себе роскошь разбрасываться потенциальными рекрутами, однако горячее желание маленькой девочки учиться мечу и стать настоящим рыцарем, вызывало понятные сомнения. Многие были уверены, что, немножко поиграв в воина и набив первые синяки и шишки, Вигдис охладеет к этому отнюдь не лёгкому ремеслу и вернётся к более традиционным женским занятиям. Что вполне всех устраивало: для послушницы в ордене всегда найдётся работа – стирка, готовка, уборка и шитьё одежды сами себя не сделают. Вскоре братья-рыцари поняли, что глубоко ошиблись: Вигдис начала тренироваться с таким рвением и азартом, что хватило бы на нескольких учеников. И все видели – ей это действительно нравится.

Жёсткое и ортодоксальное религиозное учение Братства Зари служило причиной того, что почти повсеместно, даже среди самих аманитов, орден пользовался неоднозначной репутацией, но неискушённой в вопросах богословия девочке до этого не было дела. Ей велели вызубрить и принять догматы Братства, и она их с готовностью приняла. Её начали учить воинскому искусству, и она с радостью начала учиться. Свободы в стенах крепости у неё было не больше, чем в приютских комнатах, однако постоянные тренировки с оружием (поначалу учебным, деревянным), физические упражнения и тяжёлый труд, которому её подвергали, давали возможность выплеснуть излишки энергии и злости наиболее приемлемым для окружающих способом. Да и необходимость во всём слушаться рыцарей и старших пажей и выполнять их приказания она могла себе вполне логично объяснить требованиями орденского устава и воинской субординации. Кроме того, кормили и одевали её здесь значительно лучше, чем в приюте.

Помимо воинских наставников, с девочкой занимались клирики Амайи, обучая её чтению, письму, счёту, истории и географии, языкам других земель, а также теологии, церковному пению, основам диалектики и риторики. Ибо рыцари религиозного ордена хоть тем похожи на монахов, что немножко учатся, дабы осветить знаниями свою доблесть.

Прошло время, деревянное оружие сменилось стальным, к своим четырнадцати годам Вигдис поднялась до статуса оруженосца, начала осваивать ношение доспеха, верховую езду, приёмы конного боя и прочие рыцарские премудрости, наряду с постами, молитвами, церковными обрядами и монашескими послушаниями, призванными укрепить силу воли, научиться контролировать себя, игнорировать всё лишнее, мирское и ненужное и сосредоточиться на служении Амайе. Настойчивости девушке было не занимать, поэтому никто уже особенно не удивился, когда Вигдис успешно завершила свой новициат, и её начали, наравне с другими учениками рыцарей, привлекать к патрулированию дорог, защите святынь и выслеживанию некромантов и тёмных культистов. Позже ей позволили участвовать и в куда более опасных боевых вылазках в приграничье Эйдина: к Вратам Гигантов и в Рубежные земли, где приходилось вступать в схватки с нечестивыми созданиями скверны, порождёнными Катастрофой, да и просто бандитами и разбойниками всех мастей.

В одной из таких вылазок, игравшей роль своеобразного экзамена для тех оруженосцев, которых Братство считало достойными получения рыцарского плаща, всё внезапно пошло не по плану, тварей в древних руинах оказалось куда больше, чем кто-либо мог ожидать, и Вигдис, вопреки приказу, бросилась на выручку своему товарищу по оружию, отбившемуся от строя и окружённому толпой нежити. Каким-то невероятным образом ей удалось в одиночку прорубить коридор в живой мертвечине и в самый последний момент спасти собрата от участи быть съеденным. Но силы её иссякали, лишая возможности пробиться назад тем же способом, которым пришла, и когда орда, после некоторого замешательства, вновь бросилась в атаку, стало очевидно, что, вместо одного ожидаемого блюда, мертвяки уже скоро отведают сразу два.

И тут случилось чудо. С небес пролился яркий золотой свет, обернувший собой Вигдис, подобно кокону, и надёжно оградивший от неживых врагов, что начали вспыхивать, словно сухие ветви в костре, едва прикоснувшись к божественному сиянию. Вигдис среагировала моментально, подтащив своего товарища вплотную к себе, дабы укрыть и его тоже, после чего ярким светом запульсировал и её меч, проходящий сквозь нежить как горячий нож сквозь масло, и разваливающий мертвяков на части без приложения каких-либо усилий. В Братстве раньше не видели подобного – впрочем, никто раньше и не встречался с ордой такого размера при прохождении своих испытаний.

Продолжалось всё это не слишком долго, однако времени как раз хватило на то, чтобы дождаться помощи от рыцарей, которые успели сманеврировать, перестроить ряды в новый боевой порядок и стальным клином пробиться навстречу двум оруженосцам, выходящим из окружения.

За нарушение приказа Вигдис пришлось отсидеть неделю в карцере, на хлебе и воде, ибо устав есть устав. Также, в качестве дополнительного наказания, её рыцарское посвящение было отложено на два года. Но всё это не имело большого значения, ибо из карцера Вигдис вышла уже в совсем другом статусе – в статусе чудотворицы, получившей благословение от самой богини. Дабы возблагодарить Амайю за милость, равно как и за спасение своей жизни, Вигдис сделала то, что посчитала достойным и правильным: принесла особую клятву верности в главном храмовом комплексе в Башнях Зари, и приняла обеты, официально став паладином Амайи.

По состоянию на текущий момент, Вигдис является полноправным рыцарем Братства Зари, паладином Церкви Амайи и боевой чудотворицей, способной на некоторое время окружать себя божественным щитом, отражающим вражеские атаки и рассеивающим негативные эффекты магических заклинаний. Кроме того, те, кто сражается бок о бок с Вигдис, чувствуют исходящую от женщины ауру Жизни, снимающую боль и усталость и исцеляющую небольшие ранения и контузии.

Дополнительная информация

Имя и фамилию «Вигдис Рённинг», необходимые для заполнения церковной метрики, девочка получила в приюте, с лёгкой руки старика-сторожа, назвавшего её в честь своей покойной супруги. Какое настоящее имя дали ей родители при рождении (и дали ли вообще) до сей поры остаётся неизвестным.

Интересный факт: приют, в котором воспитывалась Вигдис, получал довольно щедрые анонимные пожертвования от неизвестного лица всё то время, пока девочка в нём находилась. Этот денежный поток иссяк вскоре после того, как её забрали из приюта.

Принося клятву верности Амайе, Вигдис приняла безбрачие, но не связывала себя обетом обязательного воздержания – тем не менее, к мужчинам она практически равнодушна, зато, вопреки традиционному жизненному укладу обитателей Вальдена, испытывает любовную слабость к некоторым женщинам. Она сама не знает, что с этим делать, ибо зов сердца и плоти отвлекает паладина от безоглядного служения богине и соблюдения духовной чистоты, плюс может привлечь негативное внимание консервативных клириков, поэтому старается по возможности скрывать свои наклонности. Получается не всегда, и иной раз тайное любодейство с той или иной прелестницей имеет место быть, однако Вигдис старательно отмаливает свои грехи в Церкви и надеется на милость Амайи.

Любимый цвет Вигдис – бирюзовый, «цвет морской волны». Любимое оружие – двуручный серебряный меч паладина «Упырья Погибель», освящённый на главном алтаре Амайи в Башнях Зари.

Планы игру, пожелания по сюжетам и игровые табу

Путешествия по землям Вальдена, Холдена и Эйдина, где Братство Зари более или менее известно, участие в сюжетных арках этих княжеств, если члену ордена с неоднозначной репутацией будет там где приткнуться. Помощь защитникам в Рубежных землях и на Вратах Гигантов. Попутно: заведение полезных знакомств и связей. Путешествия в другие земли, где Братство известностью не пользуется, в роли простого странствующего рыцаря, следующего тропою пилигрима. Пьянки и мордобития в кабаках и борделях.

Возможно некоторое участие в глобальных политических событиях, связанных с соединённым королевством Вальден. Была бы не против постепенно строить какую-то церковную или военную карьеру для Вигдис. Участие в политических событиях может быть связано с раскрытием тайны её происхождения и того, как она оказалась в приюте. Возможно, именно желание помочь родному человеку и заставит Вигдис отринуть свой церковный нейтралитет, влезть в дела, влезать в которые у неё не было никакого формального права, и принять на свою голову все возможные последствия.

Возможно: построение романтических отношений с какой-нибудь женщиной/девушкой. Желательно такой же сильной, резкой и не привыкшей сглаживать углы, как сама Вигдис, дабы отношения персонажей больше напоминали не мимимишные розовые сопли, а пожар в публичном доме во время наводнения.

Всякую церковно-обрядовую и духовно-рыцарскую/тамплиерскую тематику тоже отыграла бы, ибо я за это шарю. Ну а если Церковь Амайи всё же признает учение Братства Зари ересью, то можно будет отыграть и практически исторический троп «тамплиеры и инквизиция».

К слову, одна из самых любимых ролевых арок, которую мне всегда и везде хочется создать, это сюжет «а ля Dishonored», с предательством, низвержением, опалой и местью. Когда моя героиня, достигшая высокого ранга в церковной или военной иерархии, внезапно получает удар в спину от тех, кого считала своими друзьями и союзниками, лишается всего (возможно даже, попадает в тюрьму) и вынуждена скрываться и прокладывать себе путь с самых низов, заключая временные ситуативные союзы с бывшими врагами и разными сомнительными и откровенно криминальными личностями, к которым раньше и близко подойти бы побрезговала – дабы получить возможность оправдаться от возведённой на неё клеветы, восстановить свой статус и полномочия и покарать предателей.

Игровые табу? Ну, окей… пусть будет сексуализированное насилие (в любую сторону), насилие над животными и пресловутое PWP (Porn without Plot/порнография без сюжета).

Что делать с вашим персонажем в случае ухода с проекта

Если честно, то всё равно. Можно продолжать отыгрывать Вигдис (хотя вряд ли кто-то на неё позарится, по причине моих крайне специфичных ролевых вайбов), можно использовать её как НПС, можно убить или объявить пропавшей без вести в дальних странствиях.

Пример поста

Очень старый пост с уже давно несуществующего форума по Dragon Age, на котором я играла за Мередит. Эпизод был посвящён первому знакомству Мередит с храмовником Калленом, прибывшим в Киркволл из Ферелдена. 

... В часовне Казематов сегодня было многолюдно и торжественно – пожалуй, даже слишком. Просторное помещение с высоким сводчатым потолком переполняли звуки церковного хора и позвякивания рыцарских лат. Не подкачала и иллюминация: обетные свечи на хоросах ярко горели, многократно отражаясь в серебристых, отполированных почти до зеркального блеска, доспехах храмовников. Благочестивый капитул ныне собрался в полном своём составе.

Рыцарь-командор Киркволла Мередит Станнард сидела перед алтарём, в резном деревянном кресле с кожаной подушечкой на спинке, рассеянно уставившись в стену. Каменная стена, что задержала её взгляд, казалась бы самой обычной, если бы не была украшена искусно сделанными барельефами, отражающими эпизоды земной жизни Святой Пророчицы Андрасте. Ниже барельефов располагалась крупная надпись: «ЗАПРЕЩАЕТСЯ ВСУЕ ПОМИНАТЬ ДЕМОНОВ И СПАТЬ ВО ВРЕМЯ МОЛИТВЫ», которую, впрочем, сегодня закрывало растянутое полотнище орденского знамени. Под стеной же стояли длинные, обитые бархатом, скамьи, на которых располагались братья-рыцари. Старшие братья сидели на стульях поскромнее, но зато и поближе к рыцарю-командору, в соответствии с заведённым порядком.

Лицо Мередит, женщины, держащей в страхе и повиновении весь огромный город, не выражало ничего, кроме смертельной усталости. Тёмные круги под глазами и нездоровый, сероватый цвет кожи свидетельствовали о приличном количестве бессонных ночей, в течение которых рыцарь-командор безуспешно пыталась разгрести свалившуюся на её голову кучу дел. Ситуация в киркволльском Круге никогда не отличалась особой стабильностью, а с прибытием магов из Старкхэвена начала стремительно ухудшаться. Проблемы эти были не новы, они передавались по наследству, из поколения в поколение, от одного рыцаря-командора к другому – все подряд расхлёбывали то, что творили в Киркволле тевинтерские магистры в ту пору, когда город ещё носил название Эмериус и был центром работорговли Империи. Завеса здесь была чрезвычайно тонка, что ощущали даже простые люди – что уж тут говорить о тех, кто обладал магическим даром. Тем, кто был слаб волей, здесь было очень легко сойти с ума.

Когда, после прибытия старкхэвенских магов, население Круга практически удвоилось, рыцари совершенно сбились с ног, пытаясь уследить сразу за всеми, и если бы вместе с магами не прибыли также и старкхэвенские храмовники, то удержать ситуацию под контролем они вряд ли смогли бы. И, о плешивая голова Создателя, Мередит была готова поклясться, что такое положение вещей забавляет нового Первого чародея Круга, не так давно избранного на свой пост.

А вот, кстати, и он сам. Первый чародей был единственным из магов, который, сообразно своему статусу, был допущен на орденскую церемонию. Орсино удобно расположился в широком кресле, время от времени обмениваясь короткими фразами с сидящим неподалёку от него сэром Траском. О чём конкретно они говорили, Мередит со своего места расслышать не могла, а эльфийская физиономия Первого чародея выражала полную невозмутимость. Лишь руки то и дело поглаживали чёрный лакированный посох, украшенный драконьими головами, видимый знак его статуса. Перехватив взгляд рыцаря-командора, Первый чародей приветливо кивнул, уголки его губ чуть дрогнули в лёгкой улыбке. Относилась ли эта улыбка непосредственно к Мередит, или к церемонии, что вот-вот должна была начаться, оставалось только догадываться.

То, что Орсино завёл дружбу с сэром Траском, Мередит ничуть не удивляло. Первый чародей не уставал жаловаться на случаи плохого, как ему казалось, обращения храмовников с магами, и в лице Траска он, по всей видимости, обрёл благодарного слушателя. Мягкосердечный Траск проявлял недопустимое для храмовника попустительство к своим подопечным и неоднократно пытался предложить рыцарю-командору смягчить правила, действующие в Круге. В конце концов Мередит даже была вынуждена сделать ему замечание.

- Я уважаю то усердие, с которым Вы несёте свою службу, - сказала она тогда, - но меня настораживает Ваше легкомысленное отношение к исходящей от магов угрозе. Разве Вы не знаете, как они опасны?
- Я не вижу какой-то особенной пользы в тех суровых порядках, которые Вы установили, - со вздохом ответил Траск. – В Круге нет ничего, с чем бы мы не могли справиться, а абсолютное большинство магов не проявляют ни малейшего непослушания. Меня не покидает ощущение, что Вы готовите Круг к каким-то военным действиям. Но с кем мы собираемся воевать? В Киркволле вот уже десяток лет как царит мир и спокойствие. Здесь под Вашим началом лишь не слишком опытные новобранцы и усталая старая гвардия, а Вы требуете таких мер безопасности, которые даже для Минратоса были бы излишними.
- Я услышала Вас, сэр Траск, - с холодным спокойствием произнесла Мередит. – Просто поверьте в то, что я знаю, что делаю. Давайте так: пока Вы носите доспехи храмовника, Вы будете в точности исполнять все мои распоряжения, и не будете делать ничего такого, о чём я Вас не попрошу. И ещё одно: постарайтесь пореже посещать «Цветущую розу». Я серьёзно. У нас и так дисциплина плохая.

Вспоминая впоследствии об этом разговоре, Мередит пришла к выводу, что кое в чём Траск всё же был совершенно искренен. Действительно, многие храмовники, из числа той самой «усталой старой гвардии», долгие годы живя бок о бок с магами по заведённому распорядку и не сталкиваясь с реальной опасностью, успокаивались, теряли былую хватку, и начинали относиться к обитателям Круга, как к чему-то, совершенно безобидному. Начинали видеть в них самых обычных людей, со своими обычными проблемами, радостями и горестями, и переставали осознавать то, что живут рядом с живыми бомбами, которые могут взорваться в любой момент.
Большинство из этих храмовников никогда не видели своими глазами ни демонов, ни одержимых, никогда не сталкивались лицом к лицу с магией крови и с последствиями её применения. Они не прошли через то, через что прошла в детстве маленькая Мередит, и наверняка относились к рассказам о чём-то подобном, как к глупым страшилкам.

Рыцарь-командор приняла определённые меры. Постепенно, чтобы не вызывать у братьев-рыцарей лишних подозрений, она начала избавляться от тех храмовников, которых считала нетвёрдыми в вере, слишком старыми или бесполезными, снабжая их безупречными рекомендательными письмами и отсылая на службу в церкви или другие Круги Тедаса. Одновременно с этим, она стала искать достойных кандидатов для службы в Казематах везде, где только могла. Искать тех, кто понимал важность и значимость своей священной миссии. И, наконец, Мередит усиленно готовила кадры внутри собственного Круга, отбирая из числа церковных послушников тех, кого, по её мнению, она могла бы правильно воспитать и обучить.
И, как раз сегодня, она должна была официально посвятить в рыцари трёх кандидатов, успешно завершивших установленный срок новициата.

Мередит пошевелилась в кресле. Ей внезапно стало душно. Зимний месяц Стража в этот раз выдался непривычно тёплым, холод и сырость не ощущались даже здесь, в огромной каменной крепости, да, к тому же, слуги открыли во всю ширь медные заслонки духового отопления, и струи нагретого воздуха, проходя сквозь полости в стенах, дули едва ли не в лицо сидящим.
Мередит достала из-за пояса платок и лёгким движением промокнула мокрый лоб. Она нашла глазами рыцаря-лейтенанта Отто Алрика, которому было поручено проведение церемонии, и слегка наклонила голову – начинайте.

По команде сэра Алрика в часовню ввели посвящаемых. Поочерёдно подходя к каждому из них, рыцарь-лейтенант разворачивал пергамент, заполненный его мелким аккуратным почерком, и рассказывал о многочисленных достоинствах кандидатов в рыцари, делая особый акцент на проявленных ими за время послушничества дисциплине и прилежании. Мередит слушала вполуха, внимательно рассматривая крепкие фигуры юношей, стоящих возле престарелого рыцаря-лейтенанта. Да, из этих ребят вполне может выйти толк.

Закончив доклад, сэр Алрик отвесил поклон алтарю Пророчицы и обернулся к кандидатам, чьи достоинства он только что так старательно расписывал. Теперь его долговязая фигура приобрела монументальность и величие. Повинуясь его жесту, слуги принесли накрытый алой тканью аналой, на который был уложен пухлый том в позолоченном кожаном переплёте – устав ордена храмовников. Раскрыв книгу в том месте, где была заложена закладка, рыцарь-лейтенант начал зачитывать вслух параграфы устава, касающиеся требований к орденским рыцарям. Смысла в этом было немного, так как все присутствующие давно знали данные параграфы наизусть, но порядок есть порядок. Впрочем, и чтение продолжалось недолго – не прошло и десяти минут, как сэр Алрик закрыл книгу и обратился к проходящим посвящение.

- Веруешь ли ты в нашего Создателя и Его Пророчицу Андрасте?
- Да, - дружно ответили юноши.
- Не связан ли ты клятвой верности какому-либо господину, или другому ордену? - продолжил вопрошать рыцарь-лейтенант.

Не менее дружное «нет» было ему ответом.

- Не раб ли ты?.. Не обременён ли долгами?.. Не имеешь ли какой-нибудь тайной болезни?.. Не водишь ли дружбу с отступниками и магами крови?

И на каждый из заданных вопросов молодые люди решительно ответили «нет».
Сэр Алрик благосклонно кивнул. В часовне на какое-то время воцарилась полная тишина, и стало слышно, как потрескивают горящие свечи и тяжело дышат в душном, нагретом помещении собравшиеся здесь люди.

Затем, согласно ритуалу, были сказаны все напутственные и предостерегающие слова, и прозвучало традиционное: «Если среди присутствующих есть кого-либо, кому известно нечто, что может служить препятствием к принятию в орден, то пусть говорит сейчас, ибо лучше узнать об этом теперь, нежели позже», что давало право кандидатам приступить к принесению присяги.

- Я отвергаю желание моей плоти и моих привычек ради послушания Создателю, Святой Пророчице, Великой Церкви и главам ордена храмовников. Законам и обычаям ордена я буду послушен до самой смерти.

Церковные сёстры запели стихи Песни Преображений, под звуки которых оруженосцы сноровисто облачили кандидатов в орденские доспехи. Мередит выпрямилась в кресле – теперь наступала её часть церемонии. Она неспешно поднялась на ноги, медленно ступая по каменным плитам пола подошла к юношам, которые почтительно преклонили колени, и вынула меч из ножен. Повинуясь этому знаку все находящиеся в часовне рыцари разом поднялись с мест и тоже обнажили оружие, приветствуя новых братьев.

- Нет лучшего призвания, чем служение Создателю. Добро пожаловать в орден, братья-рыцари, - торжественно провозгласила Мередит. - Сейчас стерпите этот удар, а после – ни одного.

С этими словами рыцарь-командор повернула клинок плашмя и легонько стукнула по правому плечу каждого из проходящих посвящение. Несмотря на серьёзность момента, стоящие на коленях юноши не могли сдержать счастливых улыбок, а церковный хор грянул строками из Песни Испытаний.

- Орден – это великая честь, но и великая ответственность, - сказала Мередит, выждав, когда вновь наступит тишина. - Создатель наделил нас высоким предназначением, и нам нельзя Его подвести. Помните, что главный наш враг никогда не дремлет, - она многозначительно помолчала, не желая произносить в освящённых стенах слово «демоны». - И ещё одно, братья: берегите себя от вина и распутства. Не одна блистательная карьера была загублена тягой к плотским излишествам. Ваша честь – это верность ордену.

Краем глаза рыцарь-командор заметила, как насупился послушник Уилмод и покраснели щёки молодого послушника Керана, и усмехнулась про себя. Вот и воспитывай таких – стоит лишь чуть ослабить вожжи, и пиши пропало.

Пора было заканчивать церемонию, ибо Мередит уже читала нетерпение, отчётливо проявляющееся на лицах стоящих в строю братьев и сестёр – ну, конечно, ведь в рефектории накрыты столы, ломящиеся под тяжестью вина и снеди. Братское застолье по случаю посвящения новых рыцарей, сопровождающееся обильными возлияниями, было древней и почитаемой традицией. Даже Мередит, при всей её нелюбви ко всякого рода коллективным попойкам, в данном случае не решалась пойти против правил. В качестве моральной компенсации для себя, на следующий день она гоняла храмовников на тренировочной площадке с удвоенным напором, не делая никаких скидок на самочувствие.

- Давайте вознесём молитву, - объявила рыцарь-командор, - и возблагодарим Создателя и Пророчицу за то, что в милости своей Они послали нам тех, кто истинно достоин встать под наши знамёна.

Когда часовня опустела, Мередит подошла к аналою, на котором по-прежнему лежала книга орденского устава, и задумчиво погладила пальцем плотный кожаный переплёт. Новые рыцари – это хорошо, свежая молодая кровь даёт надежду и заставляет сердце ордена биться сильнее. Вот только пройдёт не один год, прежде, чем новичков удастся хорошо обучить и подготовить к службе. А есть ли у них это время? И как долго рыцарь-командор ещё сможет тянуть на себе все дела в одиночку? Мередит нужен помощник. Ей нужен тот, на кого она может положиться, и кто будет способен взять на себя хотя бы часть её груза.

Должность рыцаря-капитана была вакантна уже длительное время, Мередит никак не могла определиться с подходящей кандидатурой. Сэр Алрик казался ревностным служакой, но возраст старого рыцаря уже давал о себе знать – частичное помутнение рассудка, вызванное многолетним приёмом лириума, не могло укрыться от опытного взгляда. Радикальные идеи, граничащие с безумием, которые то и дело высказывал рыцарь-лейтенант, не находили у Мередит понимания. А ведь дальше будет только хуже. Сэр Каррас? Хороший исполнитель, но не лидер. Ничего не понимает в управлении людьми. Да и постоянные жалобы от магов давали основание считать, что личные амбиции и прихоти значили для сэра Карраса куда больше, чем служебный долг… Если, конечно, слова магов можно принимать всерьёз… Сэр Траск? Увольте! Тот, кто усомнился в действиях Мередит хотя бы раз, достоин ли стать её помощником? Сэр Конрад?..

В этот момент размышления Мередит были прерваны подошедшей Эльзой.

- Госпожа Мередит, - тихим ровным голосом сказала усмирённая, - я хотела бы напомнить, что у Вас сегодня…
- Знаю, знаю, у нас каждый день огромная куча дел, - вздохнула рыцарь-командор.
- Я подготовлю те документы, которые Вы должны просмотреть в первую очередь, - пообещала Эльза. - Кроме того, в Ваших личных записях отмечено, что сегодня должен прибыть рыцарь из Ферелдена, о переводе которого Вы договорились с рыцарем-командором Грегором.
- Да, - ответила Мередит, - но всё равно спасибо за напоминание.
- Если мне позволено будет сказать, рыцарь-командор… - послышался из-за спины вкрадчивый голос.

Мередит обернулась. Оказывается, она даже не заметила, как к ней приблизился Первый чародей.

- Что у Вас, Орсино? - осведомилась Мередит таким тоном, что продолжать разговор после этого смог бы лишь очень бестактный собеседник. Но Первого чародея это не смутило.
- Мне просто любопытно: неужели Вы настолько не доверяете своим собственным людям, что ищете новых храмовников по всему Тедасу? Конкретно про этого молодого рыцаря я слышал ужасные вещи. Первый чародей Ирвинг сообщил мне…
- Да, Вы показывали мне письмо от Ирвинга, я приняла его к сведению. Что именно Вас не устраивает и зачем Вы лезете не в своё дело? Рыцари ордена находятся в моём ведении, и лишь я решаю, кто годен для службы в Круге Киркволла, а кто – нет.
- Хочу напомнить, что я тоже имею некоторое отношение к Кругу Киркволла, если Вы вдруг забыли, - запротестовал Первый чародей. – И именно от рыцарей, которых Вы выбираете, зависит жизнь и благополучие моих подопечных. Этот несчастный ферелденец… Бедный мальчик прошёл через такое, что сейчас ему требуется покой, понимание и дружеская поддержка – а не тот сумасшедший дом, который Вы здесь устроили!
- Я устроила?! – взгляд рыцаря-командора начал стремительно наполняться синим льдом. – Это я, по-вашему, заигрываю с… тварями из Тени?
- О, милосердный Создатель, - Орсино патетически закатил глаза. - ну почему Вам, Мередит, везде магия крови мерещится?
- Ну, хотя бы, потому что у меня есть сведения, что в бывшем Круге Старкхэвена царили крайне либеральные порядки. Контроль за использованием запретной магии вёлся из рук вон плохо. Прибывших из Старкхэвена храмовников я, разумеется, как следует вздрючу – но и Вам, Первый чародей, я настоятельно советую получше присмотреться к своим новым подопечным. Крайне настоятельно советую! Чтобы Вы потом не говорили, что я Вас не предупреждала.

Орсино протестующе вскинул руку и хотел было возразить, но Мередит остановила его резким жестом.

- Первый чародей, мне некогда по сотому разу разъяснять Вам очевидные вещи. У меня много работы. Очень много работы! У Вас, я полагаю, тоже – вот и займитесь своим непосредственным делом, а я, с Вашего позволения, займусь своим.

Обернувшись к Эльзе, Мередит кивнула.

- Подготовьте документы. Я быстро перекушу и через полчаса буду в своём кабинете.