ДЖУЛИАН ЛАН ИС | JULIAN LAN YS
герцог Мальтиз, Эйдин

Cillian Murphy

41 год | человек | Вальден / Эйдин

••••••••••••••••••••••••••••••••••••••••••••

Образ персонажа

// Семейство лан Ис обитает на этих землях еще со времен до Падения Амадии и хранит память о временах, когда местные жили в гармонии с айре и не знали над собой власти Вальдена. Не знали того предательства, что лишило их и благосклонности соседей, и свободы. Поговаривают, что, как и у многих здесь, в крови этого семейства есть и кровь айре, отчего частенько в роду появляются дети с талантом к обучению магии, но теперь уже точно ни подтвердить, ни опровергнуть эти слухи.

// Земли, которые теперь зовутся герцогством Мальтиз, перешли во владения рода лан Ис по праву влияния и давнего уважения, которым семейство пользовалось здесь всегда. Часто это связывают с тем, что когда-то именно они построили на отроге гор огромную защищенную обитель, посвященную домену Света, названную Ис, отчего создатели и получили свою фамилию. В обители каждый всегда мог найти кров и спасение от невзгод, а жизнь примерно в половине земель Мальтиз не всегда была проста, ведь половина этих территорий — это полог гор и их предтеча, места, куда менее плодородные, проходимые и безопасные, чем дельта реки в Пятиречье или равнина. Ныне обитель скорее символ, стынет в горах полуразрушенная. Сами герцоги еще до получения титула перенесли свою резиденцию с холмов по дороге на обитель в равнинную часть, а ныне самый крупный город герцогства с одноименным названием Мальтиз.

// Очень долго, со времен бытия еще ребенком, Джулиан видел обитель-монастырь Ис во снах. Во снах необычайно ярких, несравнимых даже с красочными снами других детей, с которыми он пытался делиться своими ночными путешествиями. В его снах обитель жива, монахи истово молятся Гвенне и другим светлым, совсем не так, как в небольшой, но явно не бедствующей под покровительством его семейства церквушке Гвенны в Мальтизе. В его снах — духи почти мифических драконов. В его снах... чужие сны и фантазии. Он слышал, что в его венах возможно есть кровь айре. Но это никак не объясняло ни странных ощущений, ни сновидений, похожих и ощутимых, словно настоящее путешествие. Лишь когда ему было лет девять, а сны все еще не стали «более умеренными» даже после того, как он начал обучаться магии, он узнал от странствующего мага после одной из служб в храме Гвенны, что, возможно, ему стоит поискать книги про магическое искусство снов.

// Отец и мать Джулиана не жалели денег и других ресурсов на образование единственного сына. Он обучался магии у различных наставников, имел доступ к старым томам, в том числе с усилиями добытым трудам, где упоминалась онейромантия, некоторые везли аж из самой Рионны. Не забывали родители и о всем остальном обучении, присущем каждому порядочному аристократу: фехтование, базовые науки, этикет... Но особенно внимание уделялось истории. Их истории. Истории одного предательства, разрушившего здешний мир раз и навсегда и бросившего владения вокруг Ис в пасть вальденскому льву, выдоившего из них всю гармонию. Да, лан Ис получили герцогство, но не за преданность новым идеям. а из нужды пойти хоть в чем-то навстречу слишком долго сопротивлявшимся землям. Попытки вбить гвозди в уже соскользнувший со столешницы скользкий шелк скатерти. Джулиан впитывал всю двойственность и шаткость княжества Эйдин с детства. Его наследие — продолжать выбивать из-под колосса шаткие ножки, как делали это его предки в нескольких поколениях, погибая за свободу.

// Он делал большие успехи в магическом ремесле и был отличным кандидатом на обучение в Рионне. Рионна была в планах и у самого Джулиана, и у старого герцога, но боги смеются над планами смертных. Когда Джулиану семнадцать — уходит из жизни матушка, и он остается поддержать отца. Когда ему двадцать — уходит из жизни и Кэндлер лан Ис, с трудом переживший смерть жены, с каждым днем все больше опасавшийся, что возраст подведет и он подведет сына под казнь, содействуя в подготовке заговора Этарисам... Рионна больше не план и не его будущее. Джулиан занял место отца на страже своих земель. И занял его место среди заговорщиков. Настало время, когда история и обучение стали реальностью.

// В двадцать два Джулиан женился на подруге детства Кристабель ан Риэлль — представительнице еще одной семьи, глубоко не принимавшей власть Маравинов. Спокойный брак, основанный на общем опыте, взаимопонимании и общности взглядов и позиций последним и был разрушен, не оставив Джулиану после себя ничего кроме горечи. При подготовке заговора Кристабель погибла, выполняя одно из дел, порученных заговорщиками. Разбитый, как когда-то отец смертью матери, Джулиан потратил последние силы на то, чтобы скрыть связь смерти жены с заговором. Когда переворот провалился, он ощущал только опустошение и призрачный дождь из пепла на щеках. Кристабель погибла ради ничего.

// После краха заговора и торжества Маравинов Джулиан на год ушел в практически затворничество. Все связали это со смертью жены, он никого не стал переубеждать. Именно тогда до него впервые во снах и сновидческих медитациях дотянулось Это. Тогда он еще не знал, кому принадлежит темная крылатая тень. Тень еще не увидела, что за ней наблюдают глаза смертного. До поры, до времени...

// После возвращения в свет Джулиан решил, что впредь будет осторожнее. С тех пор герцог лан Ис всевозможными косвенными путями поддерживает оппозицию и то, что идет вразрез с интересами нынешних «правителей», но не высовывается, наблюдает. Использует свои ресурсы, чтобы разглядеть и создать возможности. Наблюдает за тем, как растут настоящие и метафорические заложники. Как ломаются под обстоятельства уставшие. Как продолжают пытаться поднять голову через злые слова те, для кого шестьдесят лет — это вовсе не срок. Он набирается опыта и вновь возобновляет немного сошедшее на нет обучение магии. Он должен уметь больше. Для момента, который когда-то настанет.

// Когда на Селлию наступили орды нежити, он собрал некоторое количество магов на помощь. Да, это не только альтруизм — ведь Мальтиз мог быть следующим. Но и для него земли Селлии, как и почти все земли Эйдина — не чужие. Усмирение, правда, едва ли спасло. Окраины маркграфства теперь будто обугленные края пергамента — поражены Скверной, распространяющейся все дальше. Как бы ему не хотелось остаться в Мальтизе со своими людьми, но в истории явно наступил новый виток и он требовал, чтобы он присутствовал в другом месте, там, куда тянутся все паутинки: от шпионских сетей до струек ресурсов и власти. Пора было вновь пожаловать ко двору.

////

Джулиан почти беспрерывно обучался магическому искусству с семи лет и успел освоить несколько дисциплин с разной степенью погруженности:

— онейромантия: с детства имелась склонность, ранее уже наблюдавшаяся в этом роду; смог освоить то небольшое количество информации, которое удалось заполучить и разбавить собственный опытом.

— стихийная магия: электричество и воздух; можно сказать, что это его основные дисциплины из более традиционных.

— ограждение: пока очень слабо продвинулся дальше защиты плоти в защиту разума, так как последняя, кажется, немного конфликтует с онейромантией, требующей открытости; но она же, по иронии, из-за этого необходима.

— иллюзии: талантливым иллюзионистом Джулиана не назвать, но для практических нужд его умений вполне хватает.

Дополнительная информация

// Если АМС не против, хочу занять вот этот участок на карте Эйдина под герцогство Мальтиз (Maltiese). Могу нанести упомянутые в био точки.

карта

// Род Джулиана всегда был местным покровителем искусств: музыкантов, художников, сказителей и литераторов. Он никогда не отказывался от этой стороны семьи, продолжает это дело, ввиду чего, несмотря на то, что сам из искусств только магичит, сам неплохо разбирается в творческих ремеслах, их плодах и ценности этих плодов.

// Продолжает щедро жертвовать все тому же храму Гвенны почти на самой окраине, куда ходил в детстве, хотя с тех пор в Мальтизе появился более крупный храм этой же богини в центре столичного города, постройка которого началась еше при его отце.

Планы игру, пожелания по сюжетам и игровые табу

• Пришел по приглашению Матиаса — играть ветку сопротивления в Эйдине; планировали капанье на мозг попробовать мягкой силой склонить его к «корням», то бишь к делу почивших родителей и к более активному участию в судьбе покусанной Селлии; хотелось бы, наверное, так же видеть/играть какую-то «структуру» этой самой оппозиции, накапливание возможностей и ресурсов
• Табу-тем нет, разве что разговоры без цели и эпизоды ни для чего, ради просто эпизода, не люблю)

Что делать с вашим персонажем в случае ухода с проекта

• Даю согласие на последующее использование ГМом, убийство, передачу персонажа в случае моего ухода

Пример поста

Что ж, раз отец Габриэль решил остаться пока таинственным почти-незнакомцем, это был повод сосредоточиться побольше на всем остальном еще раз, тем более заняться в ожидании особо нечем было. Не пялится же на Люси все оставшееся время до прихода инквизитора. Он больше так не делает, за это можно в нестоличных местах по лицу получить. А у него и так было много поводов и причин, за которые можно было и просто так получить — начиная от неестественных волос, в крашеное происхождение которых при приближении верилось слабо и заканчивая нехарактерными татуировками на руках в более теплую погоду, когда было слишком жарко носить что-нибудь сверху. А это было в его случае почти всегда с конца весны и по начало осени.

Дилл допил виски, запив колой, и принялся за свою пинту, заедая мясом и чуть-чуть пережарившейся картошкой фри, свободной рукой отматывая все документы к самому началу.

Итак, действующие лица. Уже начатый им отец Бирин в роли инквизитора этой истории. Дилан завис на имени. Опять. Когда он ознакомился с делом в первый раз, эффект был тот же самый. Такое ощущение, что все же он смутно с ним знаком. Конечно, мимо его ушей пролетало очень много имен инквизиторов, потому что базировался департамент, занимавшейся церковными магами в Лондоне, а Лондон, в свою очередь, был основным хабом инквизиторов на этом острове. Было еще несколько хабов поменьше — один, кстати, в Уэльсе, — но в основном все равно все стекались сюда по словам его коллег рано или поздно. В Лондон так или иначе наведывались те, кто служил в других и даже ирландские коллеги, у которых был свой большой улей. Но даже при этом имя Бирина пыталось потянуть за собой какое-то еще ключевое слово. Кажется, когда он был с Алькельдой на тренировочном полигоне... Кто-то с этим или похожим именем упоминался не так далеко от названия одного демона, который Дилану был очень хорошо знаком. С другой стороны... Не то чтобы тот был уникален, это был целый класс. Мало ли их бегает по свету. Так что не говорит вообще ни о чем. Тем более, он до сих пор не знает, какой инквизитор устранял его косяк. Не положено. Даже Алкельда не сказала. Ну, то есть он как бы должен был бы узнать, потому что его инквизитор бы с ним работал на процессе. Да вот только из процесса его исключили после разговора с каким-то высокопоставленным церковником и выделили в отдельное дело — наверняка, из-за контракта. А на процессе ребят был отец Фома, заявленный как исполняющий обязанности и передающий волю и материалы коллеги, потому что инквизитор, который реально прибыл на место... Не уполз оттуда целым. Что, впрочем, Дилл мог понять.

Так, он опять отвлекся... Так вот, отец Бирин, в самом соку, тридцати лет отроду. С фотографии ему улыбалось жизнерадостное лицо на высоко поднятой голове на крепких плечах. Чуть щербатое. Страной происхождения значилась Ирландия. Ну, все понятно. Святого Бирина Дилл не знал, так что ничего не мог сказать. Но, судя по возрасту святого отца, инквизитором он был хорошим. Дожил, так сказать. В обиду себя явно не даст.

В Шотландию прибыл не один, а был командирован сразу с магом-напарником, Паскалем Джонсом двадцати девяти лет. На службе Паскаль был уже десять лет. Очень... лояльный маг, в общем. Худое лицо, все еще мальчишеское, только морщины возраст выдают. Серьезный как ебтвоюмать, в отличие от лыбы Бирина. Судя по заметкам к личному делу, с Бирином работали регулярно. Команда. Прмя как в бадди муви — очаровашка и мистер угрюмость. Зато у Джонса был довольно впечатляющий уровень владения волшбой, судя по соответствующей графе...

Но что значит какое-то там досье, которое читает патлатый мальчишка, если вы оба пропали без вести, вместе со всеми своими впечатляющими умениями и навыками командной работы? Пропали при выполнении вполне себе тривиального задания.

Дилан очень вскользь еще раз пробежался по истории коннекта этой самой команды со штабом. В основном, она состояла из "ничего не нашли", "ничего не нашли, опрашиваем местных", "были на озере — ничего не нашли", между строк читалось — нервировали народ, "ничего не нашли", "что-то нащупали, проверяем", "ничего", радиотишина. Странно, что никаких сводок из местной прессы, с сайтов, с форумов, как это периодически бывает в делах, тоже нет.

То есть, местные либо сразу анонимно рапортовали в Церковь, либо вообще ничего не рапортовали. И не видели. Но на место выслали инквизитора в сопровождении мага. Э... Странно как-то. Или просто он думает. что он самый умный детектив, а на самом деле из-за глюка программы ему просто не пришла половина сведений, как и досье отца Габриэля. Стоит у самого отца это и уточнить.

Он откинулся задумчиво на спинку стула, сжимая в зубах вилку, которую уже раздел от мяса, так же задумчиво покусывая кончики и продолжая пялиться в телефон. Пока не осознал, что что-то не так.

Как будто кто-то приглушал лампы, но вместо лампы медленно затушил разговоры стадионной волной. Дилл инстинктивно вскинул голову, чтобы посмотреть, что происходит. Дурацкий эффект слушанья плеера в наушниках в метро, когда поезд дальше не идет и просьба покинуть вагоны.

Но поезд-то как раз и шел. Неотвратимый локомотив похоронно-черного, кожи и развевающейся ткани. Дилл так и застыл с вилкой в зубах. Это подсознательное в них всех. Тренированное веками, что Псы Господни бьются за души всего человечества, не щадя своих. Стоило где-то в неурочном месте появиться инквизитору — не в кафе с постной пищей рядом со штабом в Лондоне, — как все вокруг замирало. Он сначала не замечал этого, когда, но после того, как долго работал с Алкельдой, уже не мог игнорировать этот факт. Если матерь Алкельда появлялась где-то, особенно в какой-нибудь деревушке или в пригороде Лондона, вокруг все замирало и единственным отчетливым звуком оставался стук тяжелых сапожек. на длинных, сильных ногах. Это страх. В основном, страх, что где-то за спинами сейчас появится демон и начнется стрельба — очень рациональный, надо сказать. Дилан видел, что люди реально боялись обернуться лишний раз. А второй страх... Это мелочных страх гуляющих мурашками под кожей былых и недавних грешков. Никто ж не без греха и, как им кажется, страшных преступлений. К чему привела попытка приворота в пятнадцать лет? Не вернулся ли сторицей поход к гадалке или наведение порчи на любовницу? У многих были секреты. И никто не обманывался тем, что магии, колдовства в мире нет. Хоть и до большей части инквизиторам уж точно не было дела.

Правда, в случае отца Габриэля, помимо очевидного, что тот был инквизитором, за часть тишины было ответственно то, что даже по телевизору присутствующие вряд ли видели таких инквизиторов. Потому что отец Габриэль подавлял полнотой своего обмундирования, ткани и явно полного боевого облачения. Довольно высокий, он довлел над небольшими простенькими столами и пожирал веселенькое теплое освещение бара количеством черного на себе. Дилл подозревал, что тот не такой массивный, но накидка на плечах увеличивала их раза в два.

Даже с другого конца зала Дилан видел, как гладкое лицо рассекает несколько тонких шрамов. Словно крейсер, инквизитор приближался к нему, и Дилл чувствовал, как в его кильватере в его сторону плывут взгляды со всех столов в зале.

Черт...

То есть, Господи.

Он подавил в себе желание сползти под стол, вежливо — как он надеялся, улыбаясь, и показывая, что узнал свое "свидание".

Кстати, блин, а жаль, что не свидание...

Знаменитый "вестник Апокалипсиса" оказался довольно молодым мужчиной. Очень красивым молодым мужчиной. С точеными интересными чертами лица, пронзительным тяжелым взглядом и отдаленным запахом ладана пополам с каким-то едва заметным парфюмом. С выраженной даже в полном обмундировании талией. Дилан наконец-то убрал вилку изо рта, сглатывая слюну, и отложил ее на почти пустую тарелку.

От инквизитора исходила довлеющая аура не то тяжести крыла Гавриила, не то несущегося на Дилана на всех парах с горы КРАША.

Все-таки ЧЕРТ!

— Вечер добрый, святой отец, — вежливая улыбка чуть подрасплылась. Он покровителей никогда не видел, но если б ангел с ним говорил, ему бы стоило говорить именно таким голосом — где-то между очень мягким мужским басом и чем-то усредненным. Это нечестно. Нельзя каждый раз отправлять его работать с инквизиторами, давящими на все его слабости!

А еще нельзя выдавать инквизиторам красивые улыбки и губы. Определенно. Это абсолютно небезопасно. Ни для кого вообще в этом мире.

Инквизитор явно сканировал в его в ответ, но никак не подавал виду относительно результатов. Дилл был бы не против получить отчет... Вместо этого он приоткрыл рот. чтобы представиться, но Люси его опередила вклиниваясь в разговор и оставляя дебилом с приоткрытым ртом. Тупостейша Стил стайл.

Просто прекрасно.

Он вздохнул и подпер лицо рукой, наблюдая за перехваченным разговором. Сильно нахмурившись и разводя одной рукой, когда отец Габриэль почему-то обозвал вторник постным днем. Он не первого инквизитора в своей жизни видит, он знает, когда постные дни. Но Люси спорить не стала. Только в конце заказа бросила на него странный взгляд из-за плеча инквизитора, на что он не смог ей ничего выдать в ответ, кроме неопределенного пожимания плечами, сведенных от жопоболи бровей и странного выражения лица, пока отец Габриэль к нему обратно не повернулся. А что он мог сказать?  Секса сегодня или завтра или вообще с Люси у него точно не будет. Потрачено. В смысле, помечено. КРЕСТИКОМ. Католическим.

Зато все внимание инквизитора полностью вернулось к нему. Второй попытки представиться самому ему не дали. И имя отчеканили за него тоже. А вместе с ним батарею запросов, как на допросе.

Как же он это не любил... Особенно за то, что у него за два года начал срабатывать рефлекс собачки Павлова.

— Потому же, почему и т... вы? Церковь отправила меня содействовать вам в расследовании дела пропавшего инквизитора и церковного мага.

Он отодвинул тарелку поближе к стене, чтобы не задеть ненароком.

— Э... То же самое, что умеют другие друиды?

"А еще вызывать адских псов, если меня разозлить, и цинично скармливать им подростков..." — как-то само по себе пронеслось в голове, но это тоже уже был рефлекс — не болтать никому. Церковь очень любила тишину. Неудивительно, что у них и библиотеки самые лучшие...

— Знаю то, что мне выдали в отделе, когда направляли сюда. Отец Бирин и его напарник, находящийся на службе Церкви маг Паскаль Джонс, были отправлены в эти места расследовать свидетельства появления в этих местах малефика*, возможно, призвавшего демона. Оба перестали выходить на связь. Мы — отряд спасения для другого отряда спасения, — он невесело улыбнулся краем рта. — Кстати, можно просто Дилл. Ну, как укроп**, — он вновь перехватил на себя инициативу, исправляя подпорченную презентацию. — Почему сегодня пост, вроде же как нет?..

Ну, надо же с чего-то начать разговор... Заодно и понять границы их дальнейшего общения. Нужно было прощупать почву немного, прежде чем приступить к деловым вопросам. При всей текущей... строгости отца Габриэля Дилан был бы не прочь свести эти границы к минимуму. Это звучало ужасно даже в его голове. Но что поделать, что бывает так, что с некоторыми людьми ты чувствуешь себя странно иначе прямо сразу?

— Не слышал, как входная дверь хлопала. Вы тут поселились, в "Кури"?