МОРАГ «АРНИКА» РЭТТРЕЙ | MORAG «ARNICA» RATTRAY
Целительница, отравительница, шпионка

Ruta Gedmintas

42 | человек | Вальден

••••••••••••••••••••••••••••••••••••••••••••

Образ персонажа

• Жизнь бывает непредсказуема и даже жестока, не позволяя загадать наперёд, обласкает она в другую минуту иль изничтожит. Но на то она и жизнь, не пустое, бесцельное существование замшелого камня среди туманных болот.

Девочке, что при рождении наречена была Мораг, тоска существования бесцельного на судьбе уж точно написана не была, пусть первые годы её и были диво как спокойны. Старшая из детей барона Рэттрей – след на ней, с разницей в год-два, пришли в этот мир сестра и два брата – первые шаги она делала в достатке и безопасности отцовского замка, среди учителей (каких только можно было изыскать в их глухомани, затерянной на Северо-Западе Холдена) и детворы происхождения по проще. Познавала мир и кой-какие науки, ведение хозяйства и женскую мудрость; вышивала, познавала этикет и училась держаться в седле – где нет добротных дорог для повозок расписных, нет спутника важнее и вернее лошади.
Первой красавицей да невестой завидной никогда, правда, не слыла – красотой писаной Духи, кои местным всё ближе были ибо места те дикие, младшую из бароновых дочек наделили – длинная и на пору юности нескладная, в танце неловкая и в беседе косноязычная. Тяготило то Мораг, да покорный нрав и страх перед отцовским словом от лишних жалоб да слез удерживали. Ну да ничего, успокаивала кормилица старая, с годами многое смениться может.
И ведь была ж права, вот только через боль изменения те пришли да через смерть.

Мораг, почитай, восемнадцать зим, да только сестру её замуж выдают и партия для их сурового края неплоха весьма. В дом соседа и давнего баронова друга идёт, человека властного и не в пример Рэттреев богаче бывшего. Старшая из девиц не завидует, но и подвоха не ждёт, тихо жизнь свою проживая. А подвох – вот он.
Долгий взгляд сестриного жениха, раскрасневшегося от выпитого не замечен и зря. В отцовском замке пир в разгаре, старшая же сестра красавицы-невесты взята силой и не служкой, не гостем распоясавшимся, но почитай почти родичем. Позор, скандал, да только брак тот семействам выгоден, как и дружба старая. Которая для Рэттрея крепче дочерних слез и уверений, что не её вина в произошедшем.
Позор и ненависть во взглядах семьи – то новая правда, новая веха не жизни, существования Мораг, под сердцем дитя носящей. Только прервать бремя и дни свои, на то девица позоренная никак не готова. Страшно оно и от одной лишь мысли мерзко.
Сберегла себя, да не зря – в намеченный час сына родила, да недолго радовалась. Знали все, слаба здоровьем красавица Финола, младшая баронова дочь, от того и решили ребенка того её сыном представить, отец то один и матери по крови близки. Юный Дугал, совсем кроха, родной матери и не узнал – тот шаг, что прежде совершить Мораг боялась, ныне исполнен был. Говорили позже Рэттреи, что забрала старшую баронову дочь болезнь, тело же в склепе фамильном упокоилось.
Молчала кормилица старая, что ночью безлунной выскользнула из замка отцовского отчаявшаяся дева, да в лесах окрестных сгинула.

Мораг, дочь барона Рэттрея, скончалась скоропостижно, но в старой хижине у жарко пылавшего очага, под бормотание древних заговоров и горечь отваров, умелой рукой сваренных, родилась у деревенской знахарки – ведьмы по слухам – преемница. Молчаливая, покорная внешне, но с тьмой что плескалась во взгляде. Умерла в бароновом замке нескладная долговязая девчонка; грациозной тенью скользила средь чащоб, травы и коренья собирая, ведьмина ученица. Изрядно переменилась та, что прежде носила имя Мораг Рэттрей. Исчезла прежняя кротость, словно смерть и впрямь забрала душу бароновой дочери, ушел и страх извечный, робость и косноязычие. Мало кто из деревенских голос молодой травницы слышал, а кто слышал – заслушивался. Не дивной красотой, но до странности мелодичным напевом, тревогой безотчетной отдающимся в душе. А бояться – было чего.
Не так проста была старая знахарка, не только жизнь дарила она, властвовала и над смертью. Обучила она ученицу свою премудростям отравителя умелого. Шли годы, не только хворь исцеляла безымянная темноволосая ведьма, но столь ловко травы мешала и отвары варила, что голову дурманили, разум иль и вовсе жизнь отбирали.
Много лет не прошло – тихо ушла старая знахарка, ученица молчаливая её место заняла. И славы наставницы своей не посрамила. Шли годы, являлись на пороге ветхой лесной хижины нуждавшиеся в помощи – травах ли, заговоре – люди, но так и не открылось никому имя темноволосой травницы, что кликали по простому – ведьмой. Уважительно, она и не спорила.
Не противилась и тому, что за помощью вызвали её в поместье старого барона Керр – хворь подкосила и жену его, в девичестве роду Рэттрей принадлежавшую, и единственное их дитя.
Тяжкое то было испытание, сестру свою, да сына исцелить и чувств своих не выдать – справилась ведьма и уйти бы неузнанной, да кто б подумал, что глазаст именно хозяин дома окажется.
Криков не было, как и угроз. Пришли люди его, смерть на лезвии мечей своих неся.

Местные говорили – долго полыхала старая лесная хижина, опосля же несколько тел нашли в дымящихся ещё развалинах. Но все мужские, ни единого женского.
Ушла ведьма, да только старый мучитель её был упрям и люди его умелы в поисках. Больше года скрывалась воскресшая на глазах барона Керр покойница, но всё ж была настигнута едва ли не на самом юге княжества Холден. Изранена и лишь чудом не убита. До поры. Смерть уж приласкала северную ведьму, да сжалилась над ней за службу себе верную. Шептались, не обошлось без темных заговоров и нечистых клятв иль как иначе объяснить, что свезло беглянке быть самими князьями привеченной? Говорили, разом присмирел вскоре мстительный северный барон, в замке своем запершись.
А ведьма всё ж умерла, да распустился в Саду князей Райхарт неприметный на первый взгляд, но столь же опасный, сколь и полезный цветок. Арника. Неприхотливая, место своё знающая и бесконечно преданная садовникам, от беды её уберегшим.
• Травница, целительница, отравительница. Магией не владеет, не немало заговоров знает, верных слов что пошептать над варевом каким иль раной нужно. А подействуют ли эти слова иль то совпадение, вера слепая люда дремучего - то ещё пойди разбери.

Дополнительная информация

• Может принять облик светской дамы, благовоспитанной, знакомой и с вышивкой, и с танцем. Может исцелить, может отравить. Знает немало трав и хитростей, со сбором оных связанных. Прекрасно ориентируется на местности, особенно дороги ей густые, дикие леса и предгорья. Способна выживать одна и вдали от людей. Отлично плавает и держится в седле, может постоять за себя - однако ж в той степени, что доступна женщине почитай уж пятого десятка, немало лишений познавшей. Мастерски владеет тонким кинжалом, что скрытно носит с собой денно и нощно. Прекрасно образована, обучена искусству обольщения, ведьмам свойственному... иль то мужчин затаенная опасность да загадка притягивают? Тело отмечено следами былых ран, шрамами покрыта и её душа. Ведьма обладает прекрасной памятью, особенно на дурное - так и не простила мучителя своего, однако ж от мести отказалась по настоянию своих господ. Нежно любит сестру и сына, пусть те едва ли знают всю правду.
Верна своему слову и спасителям. Без раздумий пожертвует жизнью ради князей Холдена.

Планы игру, пожелания по сюжетам и игровые табу

• По игре всеядна, готова и в интриги, и в схватки кровавые - с риском калечить персонажа всячески - и в романтические да приключенческие сюжеты.
• Однополые отношения, даже намёки, даже крайне завуалированное и очень отдаленное нечто. Не играю стекло ради стекла и страдания ради страданий.

Что делать с вашим персонажем в случае ухода с проекта

• В случае ухода - вверяю господам Холдена

Пример поста

Итак, какое же у неё сегодня настроение? Маргарет открыла глаза и... нет, не так, начнём сначала.

Она вновь проснулась, разбуженная не суетой почтительных слуг и не сладострастным голосом молодого – уже скоро, Пегги, годы то идут! – любовника, но шумом за окном маленькой комнатушки, много лет бывшей её пристанищем. Потянулась с грацией недовольной кошки и, уставилась с тоской на видневшийся сквозь окно кусочек хмурого, затянутого тучами Лондонского неба. А в голове билась одна, ставшая давно привычной и почти уж родной мысль – она устала.

Годы шли, Пегги не молодела, а будущее представлялось во всё более и более мрачных тонах. Ей уже тридцать четыре – возраст слишком солидный, а нажитого кот наплакал. Только этот самый кот, грязно серый и вечно шатающийся во городским закоулкам, чтобы вернуться под ночь и хриплым мяуканьем потребовать еды да немного ласки. Ну и денег немного. Стараниями покровителя Маргарет, детектива Харта – вспоминать о нем не хотелось, а вспомнилось и сразу на душе мерзко, это к неприятностям – женщина не бедствовала, но о безбедной старости мечтать покамест не получалось.

- Ма-ас, – протянула недовольно женщина, недовольно откидывая худенькое одеяло. – Ма-акс! Опять удрал, паршивец...

И рассмеялась хрипло. Кот, со звучным именем Максимиллиан, которым его Картер никогда и не называла, вёл себя как настоящий мужик – требовал своего и никогда не был рядом, когда так нужен.

- Вот попросишь ты у меня, – заставила себя встать и дойти до умывальника, чтобы лицезреть в зеркальном отражении посеревшее лицо, тени под тусклыми глазами – и где там прежняя живость, где искра? – впрочем, немного припудрить тут, провести кисточкой там, волосы опять таки прибрать да уложить...

Не прошло и часа, как из зеркала на бережливую обитательницу скромной комнатушки смотрела если не аристократка – настроение не то – то уж точно дама из приличного сословия. Не с низов общества, каковой Пегги Картер была на самом деле, но та, что заняла должное ей место среди приличных людей.

Положительно, сегодня настроение эффектно раствориться среди дам уверенно среднего класса.

Прежде она рвалась на Лондонские театральные подмостки, не видела себе жизни иной, кроме как на сцене. Ныне же... женщина вдохнула полной грудью и тут же сморщила аккуратный носик – весь Лондон, мрачный, затянутый смогом и извечно досаждающий противной моросью, был её сценой. И, чёрт побери, Пегги Картер в моментах была здесь главной звездой.
Хотя бы в глазах одного детектива, которого неплохо бы найти, порасспросить. Не зря же ушлые малолетние попрошайки – сердце на миг сжалось, но Маргарет спешно прогнала бередящие душу мысли – уже крутились подле доброй «леди» и наперебой делились новостями. За что и получили немного мелочи.

А Пегги, на миг замерев и оглядевшись, уверенно двинулась в сторону Ярда. В сам рассадник законников она ни в жизнь не сунется, но многолетнее сотрудничество с Уильямом Хартом вкупе с природной наблюдательностью самой Картер уже вело женщину по нужному пути. К чему показываться «бобби» и прочим неприятным типам... среди них, правда, встречались и премилые исключения, но будь реалисткой, Пегги! Нет, в участок она не сунется, но полностью уверено, что перехватит Харта по дороге. Даже знает, по какой.

В городе шепчутся, а если дело и впрямь такое серьезное, как о нём говорят, то без Уилла не обойдётся. Эх, до чего же толковый и порядочный мужчина, везет же некоторым! А где детектив, там и заработок, еще немного монет на грядущую, коли всё удастся, безбедную старость за счёт сдачи меблированных комнат мисс Маргарет Картер.

В густом Лондонском смоге вырисовалась смутно знакомая фигура – определенно, она вновь оказалась права. Пегги приободрилась и , подстроившись под шаг человека в пальто, не просто увязалась вслед за ним, но уверенно зашагала рядом. Словно всю дорогу так прошла, а не встретила меньше минуты назад.

- Кто бы мог подумать, что в нашем скучном сером городе разыграется чуть ли не шекспировская драма! – совершенно театрально, с придыханием и всплескиванием руками выдала Пеги. – Ромео и Джульетта, не меньше! Ах, бедное дитя... или совсем не дитя?

Мелодраматичность в голосе сменилась самыми ехиднейшими из ноток, а на лице проступила откровенная насмешка... впрочем, тут же скрывшаяся за маской обеспокоенной происходящим почти-матроны.
Оставалось верить, что Картер не ошиблась и гулявшие по городу слухи были правдой, порученной именно Харту. В противном случае денег ей не видать.