ШЕРИН | SHERINE
неверная жена неверного мужа, беглянка, путешественница, чародейка

Merve Boluğur

21 | человек | Кейлим

••••••••••••••••••••••••••••••••••••••••••••

Образ персонажа
·       Очарованию Шерин обучалась с ранних лет, едва лишь начала складывать слова в осмысленные предложения: и магии, запрещенной в мерзлом Вальдене и далекой Рионе, и тому, что некоторыми звалось женскими чарами, на деле же являясь простейшим умением слушать, смотреть, улыбаться — и делать (или же не делать) все это сообразно сложившейся ситуации. Эмпатичная, но не обремененная излишним состраданием к неважным ей окружающим, Шерин схватывала быстро и быстро начала превосходить в этой науке старших братьев.
·       Отец, происходящий из довольно старого, хоть и не древнего рода Аждар, дочерью гордился и звал ее не иначе как звездочка, цветочек, ручеек. Ему нравился ее живой, пусть иногда и капризный характер, цепкий ум, умение пренебрегать правилами столь непосредственно и — разумеется! — очаровательно, что злиться было попросту невозможно; Шерин всегда получала все самое лучшее — наряды, украшения, диковинки местных и чужестранных мастеров, учителей, а главное — его внимание…
·       …и потому столь сильно было ощущение предательства, когда отец сообщил — не спросил, не предложил, сообщил! — ей об оговоренном браке. Замир Аташ был старше нее едва ли не втрое, пару лет назад перешагнув рубеж сорока, славился строгим и крутым нравом и, поговаривали, сгубил матерей всех своих сыновей, коих насчитывалось четверо.
·       Замир Аташ оказался даже хуже, чем о нем говорили: в первую же ночь, когда Шерин стала его женой, он запретил ей убивать его не только своими, но даже и чужими руками, и запрет столь сильного чародея она обойти не могла.
·       Что, впрочем, не означало, что она не пыталась — увы, обе попытки оказались безуспешными, и Замир не пожалел даже одного из младших своих сыновей. Жаль, Див ей нравился по-настоящему — единственный из четверых.
·       К счастью, о том, что изнеженная и разбалованная Шерин решится сбежать, Замир либо не думал, либо думал, но с сомнением: по крайней мере, сбежать ей удалось, еще и обставив все так, словно это образумившийся отец вдруг решил вернуть ненаглядную дочь в лоно семьи. К несчастью, пострадал еще один сын Замира — Амир, младший. К счастью, он ей никогда не нравился и был куда глупее отца, таковым себя, впрочем, не полагая.
·       Сбегая, Шерин прихватила все, до чего только могла дотянуться и что могла унести: и деньги, и драгоценности, и забавные диковинки, и даже несколько магических штучек. Она была избалована и капризна, и не собиралась отказываться от шелковых платьев и удобных туфель лишь потому, что больше некому было ее содержать. Временно, разумеется: она не сомневалась, что в далекой Рионне найдется вполне достойный претендент если не на сердце, то хотя бы на регулярное одаривание сверкающими на солнце камушками, но это «временно» еще требовалось пережить — и для этого требовались люди. Свои, собственные, верные ей, а не отцу или мужу…
·       …и потому выбор пал на двух заключенных в иларийской темнице. Грубый степняк и невнятный аферист казались довольно хорошим выбором: с мутной историей, без лишних принципов, надо только немного заморочить им головы… А если и не сложится — не жалко и в расход пустить.
·       В какой именно момент все пошло не так и эти двое — Сет и Флинн, — которых ей было не жалко пустить в расход, оказались вдруг самыми близкими, самыми нужными, просто самыми, Шерин предпочитала не думать — это наводило на странные мысли. Например, о том, что даже жизнь на колесах украденного фургона не так уж страшна, пока они рядом, что земля на их ночевках кажется мягче перины, что…
Словом, нет. Об этом лучше не думать, иначе слишком много вопросов придется задать самой себе.

Дополнительная информация
·       Превосходно владеет магией Очарования, совершенно не справляется с Ограждением, в качестве защиты от посягательства на ее разум предпочитает артефакт — неброское — на фоне остальных — кольцо с небольшим изумрудом.
·       Сорока — любит все яркое, блестящее, цепляющее взгляд. Обожает украшения, без них чувствует себя едва ли не голой; всегда носит как минимум серьги и несколько колец.
·       Ненавидит холод и не упускает случая пожаловаться на погоду; та еще неженка.
·       Схватывает налету, так что за время бегства неплохо подтянула что рионнийский, что вальдийский, до того зная лишь необходимые основы. Впрочем, мягкий, певучий акцент так никуда и не делся.
·       Не подозревает, что погоню за ней отправил не только дражайший — и в лучших чувствах оскорбленный — супруг, но и отец, не слишком довольный поведением любимой дочери.

Планы игру, пожелания по сюжетам и игровые табу
·       Роад-муви в угнанном фургоне и с крайне разнообразным хвостом, но наверняка и спокойный (если такие остались) пейзаж оживим.
·       Не играю детальную расчлененку и боди-хорроры, каннибализм и всякое такое.

Что делать с вашим персонажем в случае ухода с проекта

•         Потерять на дорогах

Пример поста

— Мне кажется, вы только что назвали меня занозой, Корвин, — замечает Мелина и переводит взгляд с Корвина на Инея, трущегося у ног гостя, — и похитили сердце моего волка. По-моему, это больше напоминает месть.
Впрочем, в ее голосе звучит веселье, призванное скрыть смущение, и это говорит куда больше, чем она, возможно, хотела бы сказать.
Что в эти два дня она сделалась до ужаса рассеянной, непрестанно думая о нем — и о том, что произошло между ними в библиотеке, и о том, что… Ох, кого она только пыталась обмануть.
Все ее мысли занимал Корвин — и это было куда приятнее, чем просыпаться от кошмаров об Игане, и все же смущало. И тем, чему она позволила случиться, и тем, что лишь об этом теперь и могла размышлять, и тем, что непременно хотелось повторить…
Мысли ее напоминают то ли горный ручей — звонкий, быстрый, полный солнечных бликов, — то ли нитки, с которыми заигрался любопытный котенок.
Мучает ли все то же самое Корвина? Или он спокоен, для него это едва ли внове, и его слова — лишь дань вежливости и ее собственной неопытности?
Как бы то ни было, когда он с непринужденностью опускается на одно колено, раскрывая шкатулку, Мелина не может сдержать пораженный вздох. Не столько из-за кулона — он очарователен и подобран со вкусом, — сколько из-за жеста князя.
— Тому, как часто я вижу вас в подобном ракурсе, ваша светлость, может позавидовать сама королева, — произносит она, силясь хотя бы немного скрыть странное, довольное смущение. Скулы, впрочем, все равно розовеют, и Мелина опускает взгляд на подвеску, чтобы отвлечься… насколько это возможно. Касается кончиками пальцев прохладного камня, цепочки, снова поднимает глаза. — Подвеска прекрасна, Корвин. Вы… не поможете мне ее примерить? Но прежде… Анна, будь любезна, принеси книгу из моих покоев, я забыла ее на столе. Я… хотела показать ее его светлости. Быть может, — проводит пальцами по граням шкатулки, задевая руку Корвина, — вы не будете против, если ваш помощник сопроводит мою служанку? Книги нынче ужасающе тяжелые.