ВОЛЬФРАМ КУРТ ТАРВЕЙН/ВОРОН | WOLFRAM KURT TARVEYNE
Лорд Тарвейн, высший маг, преподаватель в Башне Звездочетов

Yuriy Chursin

38 | человек | Рионна/Эйдин

••••••••••••••••••••••••••••••••••••••••••••

Образ персонажа

Эрвин Тарвейн — отец, мёртв
Герда Вогель — мать, жива
Эмрих Тарвейн — старший брат, герцог Тарвейн, лорд Приветных Огней

•

выдержка о семье

Род Тарвейнов берет свой исток слишком давно и запутанно, являясь уважаемым и древнейшим.
С соседним Холденом их хотя бы сближает общая история, а в Эйдине к ним относились с подозрением, прохладно и так было всегда.
Тарвейны были людьми просоленных камней и моря, чужаками — ни вера ни происхождение, ни темперамент не роднили их с эйдинской землей, благословенной айре и рождавшей утончённых потомков смешанных союзов, правивших землями между морем и Аравелем.

Забыть об этих различиях заставила Катастрофа, и Тарвейны оказались одними из тех, кто постарадал больше всех, но быстрее всех адаптировался к новым условиям — их прибрежные замки были разрушены, и только Приветные Огни с тех пор напоминают, что когда-то они властвовали на море во славу своего рода и Моргаладской империи.
Мелкие земельные наделы соседей были исторически поглощены, при помощи части былого могущества и теперь Тарвейны одни из самых влиятельных феодалов не только в Эйдине, но в целом в прибрежных регионах Вальдена.

Старый герцог и отец семейства прожил долгую жизнь, но под конец этой жизни сожалел об этом потому, что оказался трусом — он молча принял Ночь Длинных Ножей и сразу же присягнул Маравинам, хотя именно его слово и сопротивление могло бы изменить баланс сил. Лишившись совести и чести, Эрвин сохранил жизнь всем, кого любил и должен был защищать. По сути уберег намного больше жизней, чем только свою семью, но принёс в жертву идею о благородной свободе и настоящей верности.
Его дети выросли на историях о Ночи Длинных Ножей и некогда независимом Эйдине, и о том, что все они потеряли. Он никогда не подстегивал их к неповиновению, но призывал не забывать о том, о чем забывать не следовало.

Но всё это присказка с фамильного древа, а Вольфрам был не старшим сыном герцога и рос среди родовых земель. Он всегда знал, что будучи младшим братом, никогда не станет во главе и преемником титула. Но это его, будто бы, никогда и не беспокоило.
Чем больше Вольфрам учил историю, чем внимательнее глядел на отца, тем сильнее понимал, они здесь как деревья без корней. Лишь только осознав себя достаточно взрослым и научившимся всему остальному(к примеру, фехтовать, держаться в седле и обществе, быть подкованным в науках), юный лорд пожелал изучать магию.
Ему было 14, когда он отбыл в Рионну, преисполненный целью, во что бы то ни стало, попасть учеником в Башню Звездочетов и выдержать все испытания.
О том времени, до сих пор, ходят байки - не определить, что их них правда.
Говорят, желая добиться, чтобы один из айре обратил на него внимание и взял в подмастерья Вольфрам простоял во внутреннем дворе три дня и три ночи, не сходя с места.
Тем не менее, к 24 годам его обучение было блестяще закончено. И, именно тогда, будто позволив себе выдохнуть, пройдя некий промежуточный рубеж - Вольфрам понял, что молодость цветет вовсю, а он слишком долго просидел за книгами.
Он покинул Башню и отправился в путешествия, навстречу новым приключениям, кардинально другим знаниям. Пил лучшее вино, дрался на дуэлях, узнавал чего хочет его изголодавшаяся плоть - познавал женщин(и не только). Кто-то мог бы сказать о впустую растраченном потенциале, но даже в разгульном образе жизни он не забывал, что магическое умение необходимо точить, дабы не затупилось. И пользовался каждой возможностью. Вел записи. Писал наброски и идеи для артефактов.
К двадцати семи годам Вольфрам вернулся в Башню, чтобы стать преподавателем.
Следующей его целью было закрепиться на месте мага, о котором слышали и знают. Которым восхищаются, благоговеют, боятся, сплетничают. Ради этого он был готов взяться за амбициозное и опасное. Но не всякий раз.
В вербальных спорах и дискуссиях, был практически так же хорош, как и в битве на клинках.
Продолжал светскую жизнь, не собирался чураться политики, при удобном случае. Блистать и быть на вершинах - иначе, для чего жить.
Рионна подарила ему возможность стать таким, каким лишь можно было мечтать, не вписывая себя в чужие рамки.

• Высший маг —
● Зачарование (артефакторика) - виртуозное владение магией, граничащее с искусством.
Обладает достаточной усидчивостью и терпением, если что-то не вышло - молча начнет заново. Прославленный артефактор, о нём много где слышали. Берется за сложные задачи по тематике. Разработал собственную систему рун.

● Стихийная - повелевает стихией льда - высокое мастерство в конкретной области, продвинутый уровень.
Способен создавать сам лёд и снег, а из льда снаряды или даже стены. Способен понизить температуру в помещении, замораживать воду и другие жидкости.
Очень азартен в пику терпеливости, в сиюминутной не_размеренной магии или чрезвычайных обстоятельствах ему трудно остановиться, поэтому, может довольно сильно истощиться, причинив ущерб своему здоровью.

● Иллюзии - уверенное владение магией, средний уровень.
На крайне сложные, гиперреалистичные или многодневные иллюзии не способен.

На простом уровне владения просто ничего не учил, так как считает подобную трату времени бесполезной.

Дополнительная информация

• Его имя многим кажется смешным, ведь оно буквально означает «волчий ворон» и странно звучит, но ходят слухи, что эти господа смеются в последний раз. Тем не менее, порой представляется вторым именем. Но называть себя им всерьез - разрешает лишь близким, особенным людям. Лорд Тарвейн - устроит его и, значит, всех остальных.
Его внешность тоже порой пытаются превратить в карикатуру, из-за горбинки на носу, но карикатурщики всё ещё жалеют об этом.
Хорошо рисует, благодаря чему способен делать свои артефакты безошибочно узнаваемыми, оставляя оттиск/символ/букву "В". У него так же есть личная печать, указывающая именно на него, а не его фамилию, в целом.
Разбирается в вине, породистых лошадях, музыке драгоценных камнях и металлах и холодном оружии. Великолепный фехтовальщик и игрок(карты, кости).

Планы игру, пожелания по сюжетам и игровые табу

• Ну, раз уж мы с Верховным чародеем пока вдвоем — я развил бы Башню. А так принял бы участие в сюжетах Эйдина/Вальдена/Рионны, ведь Башня в ней и куда ещё занесет. Может, словил бы проклятие. Может, втайне метил бы на кресло Верховного чародея. Согласен связаться так же с политикой и сражениями, сходил бы в морское и не только путешествие.
• Классические табу типа инцеста, слишком много графичной расчлененки, мяса и сексуальное насилие.

Что делать с вашим персонажем в случае ухода с проекта

• можно использовать его после ухода по усмотрению администрации или соигроков.

Пример поста

Более двадцати лет назад

Запыхавшись, взлетел Яков по лестнице на третий этаж растолкал зевающих соседей, проигнорировал чьи-то визгливые стенания, «у-убили, что-о делается», метнулся через все комнаты и был перехвачен за плечо у порога самой дальней: седовласым доктором:
— Постойте, торопыга.
— Где он? Верно ли, что была дуэль?
— Стрелялся господин Бинх, ваша правда.
— Раз стрелялся, так не томите ж меня!
— Вы присядьте.
— А вы меня не саживайте. Когда...когда он поправится? Отвечайте, ну! Не смейте же молчать, вздыхать и глаза такие делать.
— Видите ли. Легкие господина Бинха, что губка, в шрапнели той. Повезет, коль до утра доживет. Мне жаль, молодой человек.
— Это неправда. Неправда, слышите? До жалости вашей мне дела нет.

...

До кромешной, немой, отчаянной темени мотало Якова по улицам, покуда к церковным воротам не привело. Почти уже донес дрожащие пальцы до витой калитки.
Как вдруг, голос скрипучий и насмешливый:
— Всевышний горю вашему не поможет.
— Право слово, к черту подите, пока не просверлил я, аккурат меж ваших глаз, замочную скважину в ад.
— Точно лава речи ваши жарки, юноша. Скажем, если б мог я в беде подсобить, что получу взамен?
— Всё, что угодно.
Обернулся мимолетно, а на него вместо глаз человеческих, хищные, да алые глядят.
Облезлая орлиная башка неестественно повернулась, громогласно клювом щелкнула, а затем — темнота, словно падение — очнулся, когда уже светало.
Рядом лежала красивая незнакомая трость, с навершием, в виде птичьей головы, а внутри тягуче ныло что-то, как выпотрошили.
...

Подходя к дому, где квартирствовал, оказался едва не сбит с ног вдовой из квартиры напротив:
— Яшенька, Яша! Чудо... друг ваш, Саша — очнулся поутру. И доктор говорит, раны его совсем не так страшны...
— Какой ещё Саша, Лукерья Алексеевна? У меня нет друзей. И я вам не Я ш а, а Яков. Петрович. Уразумели? Ну, вот и ладненько.

Особняк Данишевских, настоящее время

С трудом поднявшись на ноги, ещё будучи сильно оглушен, Гуро покачнулся, устоял и слез со стола.
В голове звенело, кругом фигуры какие-то, тошнит.
Обвел взглядом зал и остановился на Бинхе, чья ладонь была к стене пришпилена его же саблей.
Это зрелище колыхнуло внутри злость почему-то и...что-то, сокрытое как вуалью, ковром тяжелым пропыленным, неподъемной гранитной плитой.
За ребрами что-то остро дернуло, словно натянутую струну у скрипки.
Сбоку сверкнули рубиновые камешки, выцепил Яков трость свою, небрежно взглянув орлу в глаза и скривился.
Это в голове у него, или в груди стучит?
Количество ведьм в помещении превысило все допустимые пределы.
— Право слово, дамы,  — небрежным тоном сказал Гуро: — От ваших разговоров о любви застарелой, тут стены мхом покроются, того и гляди. Давайте, завершайте этот балаган, да и кончим на этом.