ЭДМУНД | EDMUND
несостоявшийся малолетний некромант
Harry Gilby

16 лет | человек | Аравель••••••••••••••••••••••••••••••••••••••••••••
Образ персонажа

• Информация об истории и характере персонажей, можно по пунктам
— Уроженец Гориона. Семья его была весьма зажиточной и вполне счастливой, пусть и оставляла у юного Эдмунда много вопросов и непонимания. Матушка родом с Кейлима — она была талантливой чародейкой, что не чуралась запретных в Вальдене искусств. Отец же был городским стражником. А брат — был братом. Альбертом.
— Как мать попала в Вальден? Почему она не использовала своих знаний, чтобы улучшить положение семейства? Как свела судьба ее с отцом? Эдмунду не было суждено это узнать, ведь в семействе о секретах не говорили. Эдмунд с возрастом просто смирился.
— Матушка вечно сидела дома и не любила лишний раз покидать жилище, за исключением тех редких случаев, когда её помощь требовалась лордам земель. Эдмунд и к этому привык. Она научила его письму, учила наукам, которые ведала — кто знает, откуда? Отцовские уроки, посвященные физическому развитию, радовали его куда меньше — став постарше, он их избегал. Отец был груб и прямолинеен, в отличие от скромной матери, и минуты своего удовольствия скрывал за напускным безразличием.
— На тринадцатом году жизни мать приступила и к магическим урокам, которые Эдмунд и Альберт воспринимали с щенячьим восторгом. Они отдалились от детской кампании, углубившись с азартом в дела некромантии и трансмутации. Они денно и нощно копались в фолиантах, экспериментировали, разбирались на мёртвых телах, а иногда — на вполне живых. И, конечно, они возгордились своим умом.
— Когда нежизнь ступила на Эйдинские земли, мать и отец — некромантка и стражник — не могли остаться в стороне. А еще они не смогли выжить. Но смогли выжить дети, которых они укрыли в крепости.
— А когда вести их настигли, они, конечно же, применили все свои знания, чтобы вернуть самых близких людей. Жаль только, что самые близкие люди восстали уже не людьми, и жаль, что они забрали вместе с собой Альберта.

• Обязательно укажите, владеет ли персонаж магией, приблизительный уровень, или же наделен чудесами (если да, от какого бога и за какие заслуги)
— От матери обучен некромантии и трансмутацией: алхимии, изменению и даже немного целительству. Прочим магическим ремёслам не обучен.
— Физически не так награжден. Не слаб и не немощен — телом он наделен вполне развитым, но едва ли может сделать мечом больше, чем несколько махов против манекена.

Планы игру, пожелания по сюжетам и игровые табу

Твинк Долора

• Куда хотите вести персонажа, какие отыгрыши в приоритете, к каким сюжетным веткам хотели бы присоединиться
Расширяем список приёмышей Риана
• Какие темы категорически не играете
—

Что делать с вашим персонажем в случае ухода с проекта

• можно ли использовать его после вашего ухода, если нет, что делать с ним, если разрешения не даете
что угодно

Пример поста

— Бинты и зелья это инструменты людей. Отныне же поможет лишь молитва.
Ивельн складывает руки и проходит к лагерю, чувствуя взгляд Каладана спиной. Скептицизм его и презрение к делам божьим может сыграть с её работой злую шутку: остаётся лишь надеяться на милосердие богини. Он относился к ней, что к цирковому зверю, что под угрозой хлыста вставал на задние лапы и нервно вертел хвостом. Глупый мужчина. Не ведает, сколь опасно бывает презрение к богам, не знает, что случается с человеком, лишенным всякой милости.
Она встаёт у ближайшей палатки, с лёгкой грустью осматривая размеры лагеря. Сколько же ей предстоит здесь провести долгих дней? Едва ли ей ведомо, сколь щедра будет Амайя на благодать.
Женщина падает ниц перед ней и лепечет; руки её покрыты болезненными нарывами. Слова ее невозможно разобрать под обезображенным лицом, но чаяния её не секрет перед чудотворицей домена жизни. Вторя женщине, вопли раздаются в соседних палатах, и стражники бьют древками копий оземь, призывая к порядку.
Ивельн опускается на колени, берет ладони в свои руки. Из заплывшего взгляда женщины прорывается слеза, что солью раздражает раны — она щурится, и слез становится лишь больше.
— Тише, дитя, тише, — успокаивает добрая сестра, — я слышу тебя, и тебя услышит моя госпожа. Откройся её благодати. Помолимся же вместе.
Она закрывает глаза, она поглаживает черные ладони, испещренные плесенью, большими пальцами. Свет расходится испод её пальцев, мягкий, жёлтый и нежный — и со светом этим плесень отступает, а раны зарастают, будто их никогда и не было. Амайя даровала свою милость, и шепотом Ивельн поблагодарила богиню.
Пусть и исцеленная, но женщина обмякла, пала Ивельн на колени.
— Ей надо отдохнуть, — она коснулась рукой припавшей головы и погладила. Добрые сестры вернули страдалицу на ее ложе, аккуратно положив.