БРАНДОН РЕДВАЛЬД | BRANDON REDWALD
Принц Вальдена

Timothée Chalamet

21 | человек | Вальден

••••••••••••••••••••••••••••••••••••••••••••

Образ персонажа

• Младший сын королевы и убитого холденского герцога Гэвина Ниевалля.
• При дворе считается любимым ребенком королевы. Пока Хальдис была при дворе - считался верным претендентом на трон. Сейчас, когда протекции Хальдис больше нет, его политический капитал меньше Джареда, чаша весов качнулась в пользу старшего брата. Сейчас Брандон не представляет угрозы. Из-за союза Джареда с Рейнис формально перешел на сторону Джареда, но его лояльность весьма слаба.
• Имеет непростые отношения с семьей и матерью, несмотря ее явное предпочтение в его пользу. Не уверен, что мать не видит в нем продолжение его отца; скован ее ожиданиями от его поведения и личности.
• Одиночка, замкнут. Учтив, но неискренне. Недоверчив. Придворная жизнь наложила отпечаток на его личность.
• Видит сны, навеянные Драконом пустоты, но пока что не воспринимает их как руководство к действию или божественное вмешательство, списывает их на стресс.
• Изучал обстоятельства гибели отца, от них перешел к изучению Катастрофы и скверны. Из-за этого скептически относится к богам.
• Как и все потомки Редвальдов, обладает благословением Таламара.

Дополнительная информация

Персонаж Анники

Планы игру, пожелания по сюжетам и игровые табу

• Хотелось бы: расследовать гибель отца и исчезновение матери, конфликтовать с братом за власть, продвигать культ Дракона Пустоты, создавать шорох в Холдене. Медленная арка падения и перехода на темную сторону с последующей трагичной развязкой.
• Не играю супер-подробное насилие и тому подобные изыски

Что делать с вашим персонажем в случае ухода с проекта

• акция, можно использовать

Пример поста

На замечание о том, что ее напор смущает, ей бы следовало фыркнуть и разразиться саркастичной тирадой на тему того, что из всего королевского выводка амбициозных политиков, магов и просто активных духом людей она наименее напориста и влиятельна и едва ли что-то из ее напора принесет результаты... Все это Элисса озвучивает, но только себе в своей голове, а на деле молча ковыряет носком туфли толстый ковер на полу в комнате брата. Плотный ворс никак не удается примять.

Может, он прав? И она действительно слишком напориста?

Элисса крутит кольцо на пальце. Что это вообще значит, напор смущает?
Ее вот напор Джареда смущает, который уже практически превратил тронный зал в свои покои.
Она всего лишь задала пару вопросов — да, неприятных — но было бы страннее, если бы она делала вид, что все происходящее ее не занимает. Страннее в первую очередь для нее самой.

Она прижимает прохладный металл кольца к губам. Брат умеет заронить в ее душу семена беспокойства — а может быть, просто знает ее достаточно хорошо. А она достаточно сильно ему доверяет, чтобы задуматься всерьез. Впрочем, как и всегда.

Элисса поднимает на него взгляд. Винный ему идет, но отвлекает внимание от него самого, а бало-золотой выглядит благородно и подходит к светлым волосам. По-королевски, даже если он спускается в самые замызганные городские кабаки и не афиширует, что он той же крови, что Джаред, и Хальдис, и их дед, избранный Таламара, между прочим.

Она поднимается, потягивается, подходит ближе. Забирает у него винный и кладет на кресло, запахивает спереди бело-золотой. Ну, хорош.

— Этот. А этот я себе заберу, — она ухмыляется. Рассеянно гладит вышивку дублета, когда Лисандр говорит об арфистах. Секрет, к которому у нее двоякое отношение, поэтому когда о них заходит речь, она становится сдержанной, мудрой и продуманной. Притворной придворной. У нее есть свои сомнения насчет арфистов и того, что они используют принца в своих интересах, но, в конце концов, все используют друг друга в своих интересах, а циник из них двоих именно он.

— Забавно, что нам приходится получать информацию не от родни, а от чужих людей, — она чуть улыбается. — Надеюсь, арфистов нет среди моих слуг.

Элисса дергает плечом. Мысль о том, что где-то в замке есть наблюдатели, вызывает смутный дискомфорт и желание закрывать все окна и двери. Только-только привыкаешь к мысли о том, что частной жизни у них нет и не будет, как кто-то еще претендует на жизнь семьи.

— Говорят, что кто-то умер, — неуверенно произносит она. — Но не совсем понятно, кто. И неясно, от чьей руки. Может, это один из вельмож, с которым она занимается политикой. А может, это очередной дикий слух.

Объективно, им нужны союзники, чтобы не блуждать в темноте, и если это будут арфисты... Элисса тяжело вздыхает. Лучше ведь арфисты, чем таламари, они как будто надежнее? И все же таламари Элисса видела вокруг всю свою жизнь и примерно понимает, кто они такие, а арфисты — неуловимые тени от свечей, пляшущие на стене.