ФИОНА ХАРРЕН | FIONA HARREN
принцесса Вальдена, супруга наследника, вероятная королева

Rebecca Ferguson

40 | человек | Вальден

••••••••••••••••••••••••••••••••••••••••••••

Образ персонажа

• Отец Фионы, Эгберт Харрен, не просто крупный землевладелец в Вальдене, но и влиятельная фигура в культе Таламара, и брак его дочери со старшим принцем был выгоден обеим сторонам, на тот момент. Пожалуй, он был предопределен. Свыше — так любил говорить достопочтенный отец.

Среди прочих детей, старших братьев, истинных наследников фамилии Харрен — единственной дочери выпала роль разменной монеты. Это болезненно ожгло её природную гордость. Однако, Фиона отличалась редким умом и мудростью. Сотни игл прятались в её скромном молчании. А смирение её, порой, грозило обернуться хитроумной местью, просто позднее, ведь Фиона умела ждать.

Пару лет назад отец Фионы стал Верховным клериком, она предполагает, что опьянение властью и без того всегда амбициозного и хваткого Эгберта — способно подстегнуть новую волну сложносочиненных интриг, из паутины которых она когда-то была так рада вырваться.

Фиона с самого начала знала свою роль в некогда заключенном брачном союзе — быть глазами и ушами культа не только внутри семьи, но и внутри покоев старшего принца, в его постели, в его приватных комнатах. Слушать, наблюдать, запоминать и, конечно же, докладывать.
Правда оказалась в том, что Джаред тоже знал, для чего она здесь, и довольно быстро предложил ей договор — Фиона, в конце концов, хотела жить, а не исполнять прихоти самолюбивого отца-интригана, точно марионетка или дресированная собачка.
Неожиданно, но в муже она нашла соратника и ключ к первым самостоятельным шагам на свободе, он действительно освободил её.
Джаред правда позволил жене жить свою жизнь, не препятствовал ее интересам и делам, с условием, что она не будет интриговать против него.
Джаред, внезапно,  был с ней откровенно честным и Фиона не только оценила это, но и искренне захотела остаться благодарной.

Удивительно, но изначально политический брак, должный держаться только на ледяных обязательствах рассудка — сумел за годы, постепенно и, ступень за ступенью, взрастить в двух людях нечто большее.
Больше, чем взвешенное прохладное взаимоуважение. Их любовь стала выбором, она выковалась среди жара, между молотом и наковальней; отчего была ценна, точно благородное вино, за счёт своей многолетней выдержки.

Пожалуй, первым шагом для оттепели послужил тот факт, что когда чрево Фионы взрастило, выносило и в муках исторгло из себя первое дитя — она ощутила, поняла ради чего, на самом деле, хотела бы жить.

Имена детей ткали узор на новом семейном гербе, хоть гордая Фиона сохранила собственную фамилию, как бы желая отколоть её, отнять у манипулятивного отца. Сделать своей, как доказательство — она не инструмент.

Неизбежно, нити крепко связали и её с Джаредом, нельзя было сказать кто кого укротил, приручил ли один другого. Но они взаимопроникли друг друга, были вместе. На одной стороне.
Вдвоем. Лучше сказать — впятером.

• Магией не владеет, но мне интересно поиграть человека, скорее сильного духом.

Дополнительная информация

• родила троих детей, старшую Скади, среднего Седрика и младшего, Эймара, который родился в начале лета 584 года.

• считает построенную семью делом всей жизни, а детей и их благополучие — самой важной частью судьбы, готова бороться и до последнего драться за своё.
Супруга признала своим не сразу, но всё же — и он её.

• нельзя сказать, что прозябает в тени супруга; достаточно мудра и, при необходимости, без страха возьмёт в свои руки либо клинок, либо бразды правления тем, чем придётся ради того дела, которое сулит благо семье и которое правильно.

• по характеру обманчиво-мягка, похожа на пологую реку, в чьи воды нельзя лезть, не зная брода.
Выбирает разные стратегии общения или поведения с различными людьми.
Способна прикинуться наивной дурочкой, при необходимости, держа камень за пазухой.
И, все-таки, по большей части она чутка, добра, великодушна и правдолюбива. Если у неё есть варианты, будет играть по честным правилам, если загнать в угол — лучше не загонять.

Планы игру, пожелания по сюжетам и игровые табу

• Хочется попробовать вписаться, как в сюжетный, так и в личный движ, раз уж тут есть супруг, дочь, уйма родственников и прочих любопытных пересечений.
• Всё, что можно отнести в категорию перегиб и слишком — классические табу, сомнительные штуки с окончанием «филия». Но я не думаю, что Фиона влипнет в сюжет из подобной категории.

Что делать с вашим персонажем в случае ухода с проекта

• можно использовать, после моего ухода, но я так надеюсь остаться подольше.

Пример поста

Лусена ощущала себя гончей, прямо перед носом у которой вдаль, всё дальше и неотвратимее, несётся по прямой быстроногий заяц подранок, но горло стягивает тугой ошейник, а крепкий поводок дёргает назад.

Оттого, она и стояла слишком ровно, будто на эшафоте. Если её подозрения, только что сложившиеся в единую картинку, верны — Тереза, прямо сейчас, избавится от всех улик.
Например, от небольшого стеклянного флакончика, который можно ловко спрятать в декольте между грудей, поглубже.

Конечно, реши горничная сбежать, чтобы не лишиться головы, останется хоть какая-то тень на её имени, впрочем, способная быть расценена лишь как «бедняжка испугалась эту бледную поганку, чьи руки дотянулись здесь под своды каждого черепа!»

Кто выдержит такое унижение?

Лусена не была до конца уверена, но решила сыграть в сейчас или никогда, рискнув всем: ошибки герцог мог и не простить, а быть сосланной на рубежи сражений с умертвиями ей не очень хотелось, как и прозябать черте по каким селениям, вдали от сколько-нибудь уравновешенных разумов. Вдали от каминов и каменных дорог. А ведь может быть ещё хуже — ей найдут подходящую партию и выдадут замуж за какого-нибудь выдающегося мага, надеясь, что этот союз принесёт на свет немного новых.

Сейчас её дар, в сочетании с тем, что она женщина, скорее преимущество, но один неверный шаг и дар обернётся проклятием.

Прикрыв глаза всего на миг, будто собирается с мыслями для ответа, Лусена усердно искала ниточку разума Терезы, чтобы вонзить туда стальной крючок и заставить вернуться обратно.
Делать это на расстоянии, одновременно общаясь с Викторией, было, мягко говоря, трудновато.

«Я велю обыскивать комнаты слуг через день. Если яд есть, он при ней».

— Я смотрю на вас как на женщину, которую пытаются отравить уже месяц.

Лусена хотела бы сказать больше, но ей приходилось делать заметные паузы между фразами, разрубив свою сосредоточенность надвое. Лоб вспыхнул иглами боли, а крючок вонзился в нужный разум, где всё сейчас заполнялось гулким и частым сердцебиением. Как у загнанного зверя. Больше ничего нельзя было разобрать.

«Вернись в покои герцогини, Тереза, сейчас же».

Покрепче потянув эту незримую верёвочку к себе, Лусена прерывисто вздохнула, более никак не выразив собственный дискомфорт. Все знают, что вторжение в ум менталиста неприятно.
Но никто не думает приятно ли вторгаться самому магу.

— Я обязана вашему супругу многим. Но я не одна из его борзых псов. У меня действительно есть приказ.

Тереза подходила ближе и Лусену на миг оглушили её панические мысли, они кричали на одной ноте животного ужаса, десятки лживых оправданий путались друг с другом в клубок, завязывая морские узлы, какие не разрубить и топором палача. Разве что, топором палача. У неё были сказки и легенды на все случаи жизни, но сейчас было очень уж страшно, а страх отрезает хладнокровие.

— Оберегать вас от всех, кто желал бы навредить. Ещё пара минут. И я больше не буду отнимать ваше время. Сейчас Тереза вернётся, а вы стойте позади меня. После можете наказать, как вам будет угодно, светлейшая донна.

С этими словами, Тереза вернулась в покои, а Лусена повернулась к ней лицом, оказавшись спиной к Виктории.
Связь стала сильнее, но в этой головушке всë ещë трудно было расслышать хоть что-то, за воплями первородного ужаса.

Лусена могла бы устроить целое представление, но лишь протянула руку, вперёд раскрытой ладонью, вынуждая Терезу отдать флакон, если тот у неё есть.
И тот у неё был.
Тривиально, в декольте. Как она и предполагала.
Горничная отдала его, будто зачарованная.

Лусена едва заметно шагнула в сторону и встала вполоборота, показывая герцогине склянку, наполненную некой жидкостью. Откупорила. Понюхала. Казалось бы, вокруг поплыл чуть резковатый запах трав. Быть может, отвар от женского недуга. Быть может, сбор для сна.

— Что это, Тереза? Отвечай своей герцогине только правду.
— Белена.