МАЭЛАН ЗОВУЩИЙ ПУСТОТУ | MAELAN THE VOID CALLER
культист Дракона Пустоты, агент лорда Дал Хенны

Melkor

~400 | айре-двоедушник (дракон) | Аравель

••••••••••••••••••••••••••••••••••••••••••••

Образ персонажа

  [indent] Маэлан мак Синитар, племянник Сайласа мак Эмлаха, лорда Дал Хенны, родился уже после Катастрофы. Крепкий с рождения, с каждым годом все ширящийся в плечах, в чертах его было много драконьих следов: заостренные клыки, странные отметины под нижней губой, у уголков губ и от середины до самого подбородка, словно кожа в этих местах почернела сама собой, черная чешуя, то тут, то там разбросанная по телу, крепкие когти. Разве что крыльями его не одарила кровь, но семья от этого не печалилась, просто радуясь наличию крепкого и здорового сына. Для его отца это была первая хорошая новость со времен Катастрофы. Маэлан знал о ней столько, сколько вообще мог. Вероятно, потому что в Дал Хенне, изолированной от мира, многие говорили о том, что произошло. Кто в семье был главным? Пожалуй, мать. Эрина была сильнее своего мужа Синитара как лидер, сильнее как маг и в целом как личность. Они регулярно ругались, не менее регулярно мирились - и в целом все было неплохо. Маэлан учился, был ребенком впечатлительным. Его отец всегда вступал в оппозицию с дядей. Посыпал голову пеплом - о драконьих костях, о былом. А Маэлан - Маэлан просто впитывал. Он понимал, что в Катастрофе виноват дядя, но разве можно его винить? Отец, кажется, считал, что можно, но не Маэлан. Он понимал, что вернуть в мир драконов - это благородная цель.
[indent] Маэлан всегда мечтал увидеть мир за пределами Дал Хенны. Он чувствовал себя в ней запертым, связанным. Чтобы сбежать от этого чувства, он учился всему, чему только мог. Он учился магии, он учился держать в руках оружие, он учился носить тяжелые доспехи, он учился взращивать и собирать, он читал книги и изучал живность. Его мать затерялась - могущественная чародейка Эрина в какой-то момент просто пропала. Никакая магия не была способна ее найти, а в ее лаборатории явно кто-то пошарился. Но Маэлан знал, что мать что-то расследовала. Что-то, что было связано с одним из старейшин. В Дал Хенне, изолированной от мира, было трудно просто пропасть, но Эрина смогла. Многое указывало на то, что она стала кому-то крайне неугодна. Отец...отец просто ушел в себя на какое-то время, отдалился от мира. Маэлан же был уверен: мать раскрыла что-то, что кого-то компрометировало. Он пошел с этим. Не к отцу, как стоило бы, потому что раз отец и сам все видел, но ничего не сделал, то в этом не было смысла. Он пошел с этим к дяде. Дядя стал для него целым миром. Дядя стал для него опорой и величайшим из учителей. Непререкаемым авторитетом, с которым не мог бы сравниться даже отец. С родным отцом они оттого отдалились - тот с какой-то странной неприязнью начал смотреть на собственного брата. Маэлан подумал - и продолжает считать так спустя множество лет, - что все это от зависти.
[indent] Потом Дал Хенна начала умирать. Сначала незаметно, но начала. И пришли сны. О великом драконе, в чьих глазах пылали звезды. Он благодарил. Он обещал возвращение своего рода. Он обещал награду. разумеется, сном Маэлан поделился не с отцом. Он поделился этим с дядей. Оказалось, что Маэлан с этими снами - не один такой. Получается, дядя все сделал правильно, как бы отец не сокрушался. да, Катастрофа была ужасна, но она запустила нужный механизм, очевидно. Очевидно, что великие создания вроде драконов не могли воскреснуть просто по щелчку пальцев, миру просто нужно было время. И тогда Маэлан начал искать тех, кто тоже видел сны. Они изучали вместе трактаты по истории, они вместе колдовали, они готовы были сделать все, чтобы в мир вернулись драконы. Но пока, изолированные, они могли только строить магические формулы, которые точно не сработали бы, но были призваны вызвать дискуссию. И тихо, но уверенно молиться. Среди них он и получил свое забавное прозвище. Возможно, потому что был предан идее из сна так сильно, что готов был звать Пустоту и днем, и ночью, и всеми силами приближать ее воцарение. Возможно, не только из-за коллективной вины своего семейства.
[indent] Конец ноября вышел насыщенным. С окончанием изоляции Маэлан испросил у дяди Сайласа дозволения выйти в мир. Пока без своего кружка единомышленников. Посмотреть на драконьи кости в других местах, узнать, что творится в мире. Есть ли признаки того, о чем говорил Он. Дядя согласился. Слухи говорили, что в мире есть те, кто поднимают драконов из мертвых. И это было интересно. Ужаснее было, что они поднимали драконов...не такими. Это ужасало. Разумеется, Маэлан обо всем сообщил в Дал Хенну, а после немедленно преступил к расследованию. В ходе нескольких сражений и пары-другой пыток Маэлан узнал, где культисты собираются проводить ритуал. Уже было начало декабря, когда он закончил выпытывать и преследовать. Чего он не ожидал, так это того, что потеряет сознание. И что после в нем появится кто-то еще.

[indent] Иррувикас, Бич Долин, был истинным сыном своего времени. Могучий исполин ста тридцати метров в длину, покрытый чешуей столь черной, что она не отливала на солнце, а напротив, будто сжирала свет, это же делали его пернатые крылья, черные как смоль. Титан, выдыхающий черное пламя, был достаточно древен, чтобы любить. Любить свой род, любить свой мир. Он берег все, что мог, ткал заклинания столь же уверенно и спокойно, как дышал. И он был там, когда пришли гиганты. Он любил свой род и свой мир. Любил так сильно, что любовь его обратилась в ярость к тем, кто убивал драконов. В ярость и гнев, пылающий и жестокий. Но тогда, о, тогда Иррувикас еще не ослеп от войны. Он тогда еще защищал. И все же, новый мир был к нему жесток. Иррувикас выжил. Не лег рядом с теми, кого любил, ярился и бился до последнего. Буквально. Их осталось преступно мало. И тогда Иррувикас возненавидел. Юные айре обращались к нему, покрытому шрамами, с мольбами о том, что он должен остановиться, что в преследовании нет смысла. Но что они могли понять, едва проклюнувшиеся птенцы? Взывали к мудрости? Мудрости не осталось места после геноцида. Драконов осталось мало. Гиганты бежали. И тогда Иррувикас распахнул крылья и взвился в небо с мстительным ревом. Эти дети не могли его понять. На их глазах не вымирал их вид. Новорожденным не понять боль старой души. Иррувикас не простил и прощать не был намерен, он улетел на Север. Возможно, он просто хотел найти свою смерть. И убить столько гигантов, сколько получится. Он выжигал на своем пути все, что видел. Если гиганты надеялись жить в мире без драконов, то Иррувикас не намеревался им вообще позволить жить.
[indent] Спустя несколько лет Иррувикас вернулся в Аравель. Раненный, ослабший. Но он вернулся. В нем еще теплился крохотный уголек надежды, что его братья и сестры, единицы, что остались в живых, живя в безопасности, смогли восстановиться, ведь он старался их сохранить в этом мире в покое. Но нет. В долине не осталось ни одного дракона. Иррувикас был последним. Для него не осталось надежды, его мир был мертв. А глупые дети, посмевшие родиться из крови его рода, просили его успокоиться. Не было звука отчаяннее, чем опустошенный рев последнего дракона посреди драконьих костей. Тогда он в последний раз взмыл в небо. Гнев его был столь велик, столь всеобъемлющ, что черное пламя его сожрало Дал Нииталь. Таким его запомнят айре - ярость и черное пламя, ужас и страх. Когда гнев отпустил последнего из титанов, сил у него уже не осталось. У него не было сил жить. Его мир умер, его родичи умерли - для чего ему было оставаться? Пасти этих бестолковых детей, учить их чему-то? Они не заслужили его помощи. Потому он попросил их убить себя. Просто потому что у самого Иррувикаса не было на это сил. Его запомнят Бичом Долин, его запомнят как последнего. Того, кто пытался отомстить за драконов. Дракон, чья ярость могла сотрясать землю и выжигать надежду.
[indent] Культисты Безымянного не знали, кого призывают. Может, если бы знали, выбрали бы другие кости. Но они не думали, проводя ритуал над его останками. И жестоко за это поплатились. Знали ли они, что посмертие не успокоило Иррувикаса? Что он все еще был полон ярости, был полон гнева. Упокоение? Он не знал его. Ни секунды покоя за все прошедшие века. Его дух остался мятежным, остался отчаявшимся и ожесточенным. Когда культисты проводили ритуал, они, вероятно, не ожидали, что им помешает сам призываемый. Что едва промелькнувшая в нем искра нежизни будет сожрана черным пламенем его ярости. Он перебил их всех. Освободившийся же его дух оказался рядом с одним из детей крови его родичей. Дракон затаился в нем, утробно прохрипев "ты сойдешь". В декабрьское утро мальчишка, осознав, кто оказался в его теле, добровольно согласился отдавать власть своей второй душе, служить ей. Ведь нет большей чести, чем помочь вернуться в мир дракону. Чем позволить ему жить. Ведь его род отдал кости, его род виновен в Катастрофе. Иррувикас слушает и не торопится. Его устраивают идеи Дракона Пустоты - мир нужно контролировать, Иррувикас уже видел, что случается с миром, когда ты просто за ним наблюдаешь, как мир сжирает сам себя, как меняется жестоким кровавым приливом. Миру нужна упорядоченность. Упорядоченность придет только с диктатом. Только с контролем. Ярость все еще вылизывает ему кости. Но он присматривается.
[indent] Упокоение, может, не успокоило Иррувикаса, но научило терпению. Время гнева еще придет. Но сначала нужно привыкнуть к новой реальности. И маленьким рукам.

• За долгую жизнь Маэлан не только оттачивал навыки боя оружием ближнего боя (предпочитает тяжелое двуручное вооружение вроде молотов и секир, к вящему неудовольствию своего отца), но и магические способности. Наиболее развитой для него является школа Трансмутации, а именно направление Изменения, в которой он достиг определенных высот под наставничеством матери. Достаточно хорошо разбирается в Ограждении - даже разум защищать умеет. Иррувикас, в силу того, что магические коннотации (и жизнь вокруг, в смысле доспехи? Вы серьезно? Колдовать не силой мысли? Что?) изменились, предпочитает пользоваться набором знаний своего носителя. Иррувикас же как дракон - опытный воин, сражавшийся не только в качестве тренировок и развлечений с сородичами, но и с гигантами. После смерти вроде как все еще яростен, но к бою начал подходить более взвешенно и обдумано.

Дополнительная информация

• У Иррувикаса не было потомков. Он предпочитал крепкую мужскую дружбу своего партнера, с которым жил столько, что трудно сосчитать. Зато у него был младший брат Артаган. Иррувикасу хватило опыта воспитательского, видимо.
• Маэлан ни разу не артефактор, зато вполне себе кузнец. Он не очень хорошо чувствует запахи, потому что по неопытности во время травления доспехов почти сжег себе слизистую носа.
• Маэлан высокий. Прямо вот каланча среди айре. Не пытайтесь удивить его шутками на эту тему, за несколько веков он слышал все возможные вариации. А Иррувикасу на эти шутки скорее плевать.
• Превалирующим сознанием по добровольному решению Маэлана является сознание Иррувикаса, потому что айре искренне считает дракона в своем теле даром Дракона Пустоты и шансом вернуть древних ящеров в мир, а потому не смеет вмешиваться. К Маэлану Иррувикас обращается в спорные моменты или за справкой о состоянии мира, но в силу того, что Дал Хенна была в долгой изоляции, многие вещи Маэлан просто не может объяснить. Пока дракон все еще привыкает к новому телу и новым реалиям.

Планы игру, пожелания по сюжетам и игровые табу

• В приоритете - возвыситься в культе Дракона Пустоты. Играть против культа Безымянного, потому что для персонажа возрождение драконов в виде нежити - это преступление, заслуживающее самой жестокой смерти. В целом хочу закрыть драконьи гештальты.
• Не играю сексуальное насилие. Не играю убийство домашних животных. Не играю девиации вроде некрофилии и зоофилии.

Что делать с вашим персонажем в случае ухода с проекта

• пусть Рован решает

Пример поста

[indent] Было как-то совсем печально, что масштаб грядущего дела в Инквизиции понимали всего три человека: Вивьен, Жозефина и Лелиана. Вивьен, правда, полагала, что скорее четыре, Бык, зная о его навыках, должен втянуться в Игру довольно легко. И милый Дориан, разумеется, тогда даже пять, но дорогой Бык все еще под вопросом. И все же - четыре с половиной человека на всю огромную организацию, способную изменить мир? Это печально. Первым делом, разумеется, в ход пошли перья: потянуть за ниточки, нашептать в нужные уши. Чтобы их хотя бы на порог пустили. Неожиданный союзник в лице Гаспара не удивил, но и одобрения не вызвал. Потому что Орлею нужна была Селина. После, что же, после в ход пошли более физические вещи. Список общих фраз для Инквизитора, чтобы он знал, как поддержать светскую беседу, заказ на пошив одеяний.

[indent] У Вивьен сегодня есть задача. Ей нужно научить кунари танцевать. Не на телах своих врагов. Любила ли Вивьен вызовы? О да. Он встречает свою цель недалеко от стойл и мягко, вежливо ей улыбается, увлекая за локоть в сторону колодца.

[indent] - Как кстати встретить Вас, моя дорогая, - мягко начинает она, скользит плавно рядом, говорит с этой своей немного высокомерной прохладцей, повелительностью легкой, Игра ведь не кончается до тех пор, пока ты не остаешься в безопасности, а безопасных мест в мире так преступно мало, потому что в нем преступно много людей, - Вы же помните, что в ближайшее время Инквизиция должна произвести благоприятное впечатление на балу? Мы с милой Жозефиной решили, что необходимо, - Мадам де Фер смерила кунари с ног до головы взглядом, в котором сквозили железная уверенность в правильности и возможности успеха с крайним скепсисом, уж говорить взглядами, наклонами головы и поджиманием губ в неодобрении Вивьен умела, - подчеркнуть наши достоинства и минимизировать недостатки.

[indent] Шутка была в том, что только те, которые под силу минимизировать.

[indent] Например, минимизировать моментально урон от того, что в составе Инквизиции есть как минимум три кунари, как минимум четыре эльфа, одна из которых просто невыносима, было просто невозможно. Во-первых, эльфов точно примут за слуг, это удобно, но все равно окажет не самое благостное впечатление. Но кунари, о, это совсем другое. Кунари были угрозой - иноверцы, чья внешность слишком отличалась, это вселяло в сердца страх и недоверие. Классическая ксенофобия. В стране, раздираемой войной, будет проще представить Инквизицию как новую угрозу, если она выглядит как угроза и ничего с этим не делает. Вивьен искренне рассматривала вариант с тем, чтобы приморозить эту неугомонную Рыжую Дженни к месту, но быстро смилостивилась. Не от душевных щедрот, конечно, Просто иметь в рукаве козырь вроде особо словоохотливых слуг, которые расскажут своей защитнице то, что сыграет в пользу Инквизиции, это полезно. Правда, сопоставимо ли это с ущербом, который Сэра могла принести своими выходками, ставили под вопрос необходимость смилостивиться.

[indent] Вивьен смотрит через плечо на крепко сбитого мужчину, одетого достаточно изысканно для Скайхолда, чтобы ни у кого не возникало и мысли, что он не с ней. Он высокий, молодой и крепкий - и Вивьен обожала, когда беспардонные сплетницы оплота Инквизиции шушкуались о том, что у нее есть любовник. Была в этих сплетнях легкая, невинная простота людей, что в Игре ничего не смыслили, а потому думали, что близких всегда непременно таскают всюду за собой и всем показывают, как диковинную зверушку. Для таких показов должно быть время и место. Люсьен же, ну, его судьба была непростой. Юноше хватило ума отколоться от храмовников тогда, когда Лорд-Искатель Люциус увел их всех. Дезертир, скажет кто-то. Крайне полезный актив, ответит Вивьен. Юноша был многообещающим храмовником, таких отличает блеск в глазах, талант и прозорливость. Смущало ли его то, что при придворной Чародейке храмовник стал скорее удобным инструментом? Вероятно, нет. А если и смущало, он об этом не говорил. Он хорошо справлялся со всеми задачами, что на него были поставлены. И с новой тоже должен был справиться. Род ле Пиаф - не самое богатое в Вершиле семейство, к тому же третий сын - мальчику судьбой уготовано было стать или шевалье, если повезет, или сложить голову на турнире, или пойти в храмовники. И вот он, юноша посреди круговорота событий. Возможно, он даже силился увидеть в этом способ добыть величия и славы. За это его можно было только уважать.

[indent] И этот огнегривый мальчик с россыпями веснушек и родинок весьма подходил под задачу - он был обучен этикету, а потому умел танцевать. Не столько сквозь игроков, но хотя бы сквозь бальную залу. Это уже неплохое начало.

[indent] - Позвольте представить Вам, Асааранда, Люсьена ле Пиафа, - Вивьен улыбается, смотрит из-под ресниц довольно, вот он, мальчик, твой шанс лишний раз доказать свою полезность, мальчик, конечно, польщен, он не выглядит смущенным просьбой, потому что ему заранее описали его задачу и причину этой задачи, а также что случится, если он в своей задаче провалится, случится страшное, конечно, ведь Вивьен разочаруется, ну, и нужно будет кому-то другому учить танцам, - он составит Вам компанию и поможет научиться танцевать.

[indent] Люсьен не стесняется вести, он достаточно высок и крепок, чтобы разница в росте с кунари не была слишком катастрофичной. Катастрофой было...скорее другое. Вивьен искренне надеялась на лучшее стечение обстоятельств: она сначала приподнимает брови, после опускает их, Люсьен останавливается ровно в тот момент, когда Вивьен поджимает полные губы. Люсьен знает этот взгляд. Мадам увидела достаточно - и мадам недовольна. Нет, все можно было списать на отсутствие музыки, например. И правильного одеяния. Но основа танца суть есть ритм, а с ритмом знаком и швец, и жнец, и на, выражаясь языком Сэры, дуде игрец. Вивьен наблюдает, наблюдает. И выносит вердикт.

[indent] - Предприятие наше весьма мизерабельно, - то ли задумчиво, то ли разочарованно выдыхает Вивьен, делает легкое движение рукой, будто прикрывается от ветра или отмахивается от невидимой мошки, обращая ее маленький трупик в ледяную снежинку, - Люсьен, можете вернуться к своим обязанностям.

[indent] Это обращение было чем-то между "потом поговорим" и "какими бы не были твои обязанности, меня это сейчас мало трогает". Он учтиво кланяется своей несостоявшейся партнерше и быстро ретируется. Кажется, покрасневшим. Это было бы очаровательно, если бы у Вивьен было время очаровываться. Но сейчас у них нет ни единой свободной минуты, нужно сделать слишком много. Поэтому Вивьен делает то, что делает всегда, когда исполнители не справляются, а вопрос крайне важен. Решает сделать все сама. Даже если ей придется учить каждого, кто направится в Халамширал. Даже Сэру, упаси Создатель.

[indent] - Вы когда-либо танцевали, милая? Не в пабах с элем и Быками, а в хоть сколько-то более светском обществе? На выездных пикниках орлесианцы, те, что не могут позволить себе шевалье, но все же при деньгах и небольшой власти, часто доверяют свою безопасность наемникам, - Вивьен подходит к воительнице спокойно, лицо ее привычно уверенно и строго, каждый шаг ее вроде плавен, но шагом таким можно вбивать сваи, что держат свод бытия, вопрос довольно простой и безобидный, - а танец с Вами был бы им интересен.

Потому что это хоть что-то, чем можно похвастаться. Иногда и богатые орлесианцы намеренно искали защиты именно у васготских наемников - просто ради красивой истории о том, как они танцевали или ели с рук чудных рогатых исполинов.