вверх
вниз
ВЭЙЛОР | VEYLOR
защитник айре и Аравеля
Rhysand (с доработкой)~400 | айре (перевертыш) | Аравель
••••••••••••••••••••••••••••••••••••••••••••
Образ персонажа
• Ему не повезло родиться на стыке двух противоположностей, взяв от каждого родителя понемногу и хорошего, и плохого. Его мать была из Дал Ангры — анклава, где границы были открыты чужакам, где прививали терпение и умение слышать. Его отец был из Дал Ри — закрытой для чужаков территории, где презрение и ненависть к людям передавались как часть воспитания. Что заставило этих двоих сойтись настолько, чтобы появился он, оставалось для Вэйлора загадкой. Он не верил в сказки о великом притяжении противоположностей, но их краткий союз оставил после себя живое противоречие. Иногда Вэйлор называет свою жизнь неудачной шуткой. Не вслух, конечно. Он вообще редко прямо озвучивает мысли, которые роятся в голове.
• Первые пятнадцать лет он провел в Дал Ангре, и эти годы остались в нем подобием некоей сказки. Его любили, о нем заботились, учили первым азам магии, позволяя ошибаться и задавать вопросы. Он слушал рассказы о драконах и о древнем мире, о балансе, который однажды был нарушен. А потом отец узнал о его существовании и мир неожиданно сменил декорации на Дал Ри. Там с ним никто не церемонился, бросив в пекло изнурительных тренировок, призванных воспитать воина и избавить юного айре от «неправильной мягкости Дал Ангры». По началу Вэйлор злился и сопротивлялся этой несправедливости, но потом понял, что сопротивление без реальной силы не более, чем детское упрямство. Его валяли в грязи до тех пор, пока он не научился вставать быстрее, чем падать. Его били, пока он не начал отвечать ударом на удар. Он наконец понял, каким его хотят видеть и каким он должен стать, чтобы не только выжить, но и обрести максимальную свободу в Дал Ри. Он позволил думать, что в нем не осталось ничего от Дал Ангры. Он спрятал себя за маской из непробиваемой упертости, выверенной жестокости, язвительности и нахальной, ленивой улыбки. Эту версию Вэйлора знают почти все.
• Долгие годы он сражался в рядах Дал Ри, пусть в глубине души и не разделял их тотальной ненависти, сумев сохранить в себе крохи открытости к миру и всему новому, которые тщательно прятал за маской. Он сделал себе имя и репутацию, а благодаря природной харизме завоевал расположение старейшин и лордов, тем самым получив больше свободы. У него было множество возможностей покинуть анклав и начать новую жизнь, но каждый раз он находил причину, почему должен остаться. Ему проще было считать себя мечом и щитом для айре, чем цепным псом, который бездумно бросается по указке на цель.
• Появление единокровной сестры, Элисанд, стало для него личным испытанием. Она видела в нем больше, чем образ, созданный для окружающих. Видела сомнения, внутренний разлад, усталость от постоянного контроля. Видела ту его часть, что помнила счастливую жизнь Дал Ангры. Ее проницательность тревожила Вэйлора, но одновременно давала ощущение, что рядом есть кто-то, перед кем не нужно притворяться. Она стала единственной, к кому он позволил себе искренне привязаться.
• Когда Дал Ангра обратилась за помощью, Вэйлор оказался наиболее подходящей кандидатурой — его репутация воина, доверие старейшин и «кровь матери» делали свое дело. По возвращению в родной анклав он начал вспоминать, какой может быть жизнь без постоянной ненависти ко всему чужому. Он начал сотрудничать с людьми и полукровками не из необходимости, а из искреннего интереса. Некогда благовидный предлог для нахождения в Дал Ангре перестал быть просто предлогом — Вэйлор получал удовольствие от того, кем он здесь был. И поскольку он оставался в Дал Ангре все последние шестьдесят лет, то пропустил момент, когда Элисанд изгнали из Дал Ри. Он узнает об этом сильно позже, заработав неприятное чувство вины, что не смог ее защитить или забрать к себе.
• Когда нежить посягнула на святое, Вэйлор повел айре в бой на помощь силам лорда Кайрхилла. Столкновение завершилось для него самым неожиданным образом — он стал двудушником. Перевертышем в древнего дракона, что считались вымершими тысячи лет назад. Зверь был гордым, вспыльчивым и менее склонным к сдержанности, чем сам Вэйлор. Пока он пытается разобраться с древней сущностью самостоятельно, делая вид, что никакого голоса в голове и зудящего желания испепелить мир в помине нет, а его кислое и недовольное лицо — это просто не выспался.Дополнительная информация
• Практически не использует свое полное имя — Вэйлор мак Эрендин.
• Внешне Вэйлор больше походит на своего отца из Дал Ри — он довольно высокий, у него смуглая кожа теплого бронзового оттенка, черные волосы с легкими металлическим переливом, словно воронье крыло. Глаза насыщенного фиолетового цвета. От матери ему достались заостренные клыки и легкая, едва заметная под определенным освещением, текстура чешуи на коже, особенно на руках, груди и плечах. Из-за более плотной кожи в этих местах пришлось использовать зачарованные чернила, чтобы сделать татуировки. Это возымело странный побочный эффект — линии татуировок иногда меняются и смещаются, образуя новый рисунок.
• У Вэйлора есть собственный моральный компас, которому он следует.
• Вэйлор — опытный боевой маг, прошедший не через одно сражение. Он может сражаться практически любым оружием, но предпочитает полуторный меч и короткие клинки. Он не несется в бой, сломя голову, его движения всегда экономны и отточены тысячами тренировок. Не стоит ждать от него игру в благородного рыцаря — если Вэйлор вступает в бой, то будет использовать грязные приемы и все подручные средства. Он перепробовал разные виды магии, но наиболее преуспел в Тени и Стихиях, любит комбинировать их. Неплохо справляется с Ограждением. Мало кто знает, что втайне он оттачивал искусство Очарования, дополняя свою природную харизму. Это помогало ему отводить подозрения, перенаправлять внимание и управлять восприятием окружающих.
• Ему достался весьма высокомерный, вспыльчивый и упрямый дракон — Алатреон. Но, будем честны, они друг друга стоят.
Чешуя и перья дракона черно-фиолетового окраса с красивым металлическим отливом и отдельными серебристыми чешуйками, из-за чего создается впечатление, что смотришь на ночное небо. Рога, гребень и отдельные жесткие отростки на крыльях золотистого цвета. Глаза тоже насыщенного золотого оттенка. Стихия — огонь.Представляю вам великолепного... неповторимого... ужасающего... невероятного... Алатреона! По-домашнему просто Гаврюша.
Планы на игру, пожелания по сюжетам и игровые табу
• Позакрывать гештальты по игре за дракона, коих скопилось немало. Образ Вэйлора в голове сидит давно, так что утолить зуд игры за него — тоже;
• Игровых табу нет. Могу в лютую жесть, могу в милую до тошноты романтику — была б сюжетно-персонажная необходимость. Играю боевки, головоломки, драму и грызню стекла, романлайны... в общем-то реально всеяден.Что делать с вашим персонажем в случае ухода с проекта
• Дать героически умереть, тело сжечь, прах развеять с хребта Колыбели Ветров в сторону Дал Ри, чтобы жизнь им медом не казалась. Шутка. Будем считать, что Вэйлор в драконьей форме улетел далеко-далеко.
Пример постаСамо название заставляло его хохотать где-то в глубинах разума, оценивая иронию, с которой можно назвать место, в котором живешь. Эра Апокалипсиса, Эра Страйфа, теперь вот — Летний дом. Дом семьи Саммерс. Он явно мельчает, раз разменивает целый мир на крошечную точку на карте, которую даже из космоса не будет видно. Однако это место должно было стать его домом, что бы это не значило.
Натаниэль еще не до конца понимал, на что согласился. Даже собственное имя казалось чужим, что уж говорить о Кракоа, мирном существовании и семье. Прожив сотни жизней, он так и не познал путь, на котором ему не нужно было быть... одному. В этом было одно из отличий пришедшего на остров псионика от остальных обитателей Кракоа. Ему никогда ничего не грозило за то, что он мутант, но его всегда пытались убить за то, что он Страйф. Чарльз Ксавье прав — он не такой, как другие.
Поэтому он не пришел. В новый дом к своей семье, в комнату, созданную живым островом специально для него, пусть и с опозданием — Нэйт на это не обижался, прекрасно зная, что для него в этом мире не было места. Во всяком случае, для того, кем он был еще пару суток назад. Он не пришел, потому что ему казалось неправильным, что чуть ли не за соседней стеной будут те, кого на протяжении большей части жизни он пытался если не убить, то хотя бы морально покалечить. Раздавить, унизить, заставить страдать и проливать слезы по разрушенной жизни и тем, кто был дорог. Генетические родители окунулись в глубины его разума, вытащив на свет своего сына Натаниэля, оставив Страйфа там, где ему самое место — в огне сражения с древней сущностью. Но тревога в глазах Джин Грей не могла скрыться за телепатическими щитами.
Вершина горы стала идеальным местом для уединения. Смешно ли, но он всегда выбирал самые высокие точки для обитания — будь то Цитадель, чей шпиль терялся в облаках, или пентхаус в высотке Нью-Йорка. С высоты лучше видно, чем обладаешь. Еще это было напоминанием о том, что он стоит выше прочих в пищевой цепочке. Гора не очень походила на жилище, но здесь он мог побыть один, вдали от мутантов, которые устраивали свою жизнь на Кракоа, по большей части просто праздно прожигая дни. Нэйт не понимал их и не мог разделить чувства безопасности и радости от нового дома. Безопасность — это миф. Такой же, как демократия, свобода и бесплатный сыр. Где-то должна быть мышеловка. Когда-нибудь случится беда.
Осторожное телепатическое касание Джин немного удивляло, но он откликнулся на ее вопрос, сообщая о своем местоположении. Ее не пришлось долго ждать.
Нэйт благосклонно кивнул, соглашаясь с утверждением о созерцании. Он прожил много жизней, был в разных мирах, но никогда еще не останавливался просто для того, чтобы полюбоваться закатами и рассветами, оценить красоту окружающего мира. Теперь он будто бы с детским удивлением подсчитывал количество красок в пейзаже. Впрочем, присущая ему властность из взгляда никуда не делась, Нэйт вовсе не собирался спускаться с вершины своего могущества к «простым смертным», деля с ними островной быт и празднество.
— Профессор отчаянно прячет свои страхи за доброжелательностью, в отличие от Магнето, — Натаниэль хмыкнул, вспоминая недавнюю беседу с отцами-основателями мутантского государства. — Чарльз предпочел воспользоваться шансом не видеть меня в качестве врага. Эрик, конечно, предпочел бы меня не видеть в этом мире вовсе. Но, по сути, у них обоих не было выбора, — он чуть прищурился и широко улыбнулся, — я слишком хорош.
В чем именно он хорош, оставалось только гадать. В том, каким могущественным союзником он может быть или в том, как уничтожает врагов? Было ли это классическим самодовольством или скрытой угрозой? Самомнения сыну Джин было не занимать, но как и Чарльз, она должна была понимать, что Страйф вполне способен разрушить все ими построенное с таким трудом за считанные мгновения, просто разозлившись. Не стоило забывать и о древней сущности, жаждущей хаоса и разрушений. Хрупкое перемирие не означало, что темный «близнец» Феникса не попробует взять свое. Все держалось на самоконтроле Натаниэля. И на желаниях, которым он следовал.
— Я ожидал подобного решения. Но не ожидал, что он предложит мне…
Нэйт качнул головой, отгоняя мысль об армии мутантов, и кивком предложил Джин присесть рядом. Видеть ее рядом и не ненавидеть было так странно. В глубине души он всегда мечтал иметь родителей, не таких, как вырастивший его Апокалипсис, а настоящих. Какие полагались всем обычным детям. Может, в этом и была загвоздка? В том, что он не был обычным ребенком. Даже его происхождение оставалось тайной, в конечном счете, потерявшей смысл для разгадывания. Натаниэль мечтал о «папе и маме», не имея никакого представления о том, что это такое. Поэтому и искал их теми путями, какими умел — пытаясь выбить из них признание и любовь. Хотя бы признание.
— Забудь. Ты ведь не об этом беспокоишься, а о том, в порядке ли я, — Нэйт постучал пальцем по своему виску, как бы указывая, что речь идет о его рассудке. Никому не хотелось бы повторения событий Луны наяву. — Я в порядке. Насколько это возможно.
Ложь всегда ему давалась довольно легко.
Отредактировано Veylor (2026-03-22 19:11:11)
- Подпись автора
